-- Нисколько я этого не подумала. Я по собственнымъ своимъ чувствамъ знаю, какъ тяжело должно быть вамъ встрѣчаться съ человѣкомъ при людяхъ не такъ, какъ вы встрѣчались съ нимъ наединѣ. Я постараюсь какъ можно долѣе не видѣться съ мистеромъ Престономъ. Но, Цинція, вы мнѣ ни слова не сообщили изъ письма Роджера. Скажите хоть, здоровъ ли онъ? Совсѣмъ ли онъ оправился отъ лихорадки?
-- Да, совсѣмъ. Онъ, судя по письму, въ отличномъ расположеніи духа. Много толкуетъ о разныхъ звѣряхъ и птицахъ, по своему обыкновенію, объ обычаяхъ туземцевъ и т. п. Можете прочесть отсюда вотъ (и она указала на одно мѣсто въ письмѣ) и до сихъ поръ. И знаете, что я вамъ скажу: я вамъ довѣрю письмо, пока стану укладываться. Это доказываетъ вамъ, какъ я полагаюсь на вашу честь. Конечно, тутъ ничего нѣтъ такого, чего бы вы не могли прочесть, но, пожалуй, любовныя изліянія его показались бы вамъ скучными. Такъ вы прочтите и составьте небольшой отчотецъ о томъ, гдѣ онъ теперь, что дѣлаетъ, и пошлите къ его отцу.
Молли безъ возраженія взяла письмо, ушла съ нимъ внизъ и стала списывать его у письменнаго стола, по нѣскольку разъ перечитывая то, что ей было дозволено читать, часто останавливаясь, подперевъ щеку рукою, съ глазами, устремленными на письмо, и давая воображенію своему волю уноситься вдаль къ писавшему его и представлять себѣ разныя обстановки, среди которыхъ она или сама видѣла его, или воображала. Вдругъ ее пробудилъ изъ этой задумчивости приходъ Цинціи, которая вбѣжала въ гостиную, сіяющая, какъ живое олицетвореніе восторга.
-- Никого тутъ нѣтъ? Вотъ хорошо! А, мисъ Молли, вы краснорѣчивѣе, чѣмъ сами думаете. Посмотрите-ка сюда!
И она показала ей большой, толстый конвертъ, который сейчасъ же опять спрятала въ карманъ, какъ-бы опасаясь, чтобы ее съ нимъ не увидѣли.
-- Надъ чѣмъ задумались, моя голубка? продолжила она, подойдя къ Молли и лаская ее:-- это она все возится съ письмомъ! Да развѣ вы не видите, что тутъ вотъ у меня мои собственныя отвратительныя письма, которыя я сейчасъ сожгу, и которыя мистеръ Престонъ имѣлъ-таки любезность возвратить мнѣ; и все это благодаря вамъ, малютка Молли, радость вы моя! Письма, которыя вотъ уже два года висѣли надъ головой моей, словно... какъ бишь его? чей-то тамъ мечъ.
-- Ахъ, какъ я рада! проговорила Молли, нѣсколько оживляясь:-- я никакъ не думала, чтобы онъ возвратилъ ихъ. Онъ все-таки лучше, нежели я полагала. Значитъ, теперь все кончено. Я такъ рада! Вы вполнѣ увѣрены, что онъ не можетъ уже предъявлять никакихъ правъ на васъ послѣ этого? вѣдь такъ, Цинція?
-- Пусть себѣ предъявляетъ, коли хочетъ, да мнѣ теперь ужь горя мало. У него нѣтъ болѣе доказательствъ. Прелесть, какъ теперь отлегло отъ души, и всѣмъ этимъ я обязана вамъ, драгоцѣнная вы моя куколка! Теперь остается еще одно маленькое дѣльцо, и еслибы вы только взялись ужь и это для меня устроить... Говоря это, Цинція ластилась и ласкалась къ Молли.
-- О, Цинція, не просите! Я больше ничего не могу сдѣлать. Вы не знаете, какъ мнѣ тошно, когда только подумаю о вчерашнемъ свиданіи и о томъ, какъ поглядѣлъ на меня мистеръ Шипшенксъ.
-- Теперь ужь такая малость! Не стану смущать вашей совѣсти объясненіемъ о томъ, черезъ кого я получила письма, только это не такой человѣкъ, которому бы я могла довѣрить деньги; а надо же заставить его взять обратно свои двадцатьтри фунта съ сколькими-то тамъ шиллингами -- разсчетъ у меня сдѣланъ по пяти процентовъ. Деньги вложены въ конвертъ и запечатаны. О, Молли, я бы такъ спокойно уѣхала, еслибы вы только обѣщали мнѣ, что постараетесь препроводить ихъ къ нему. Это уже послѣднее, о чемъ я васъ буду просить. Притомъ вѣдь не къ спѣху. Вы можете съ нимъ случайно встрѣтиться гдѣ-нибудь въ лавкѣ, или на улицѣ, или наконецъ гдѣ-нибудь на вечерѣ, и если только вы будете всегда имѣть конвертъ при себѣ, то ничего не можетъ быть легче, какъ отдать при случаѣ.