Все происходившее въ эти два дня давило ее, точно кошмаръ, котораго она не могла стряхнуть съ себя. Ей такъ хотѣлось забыть обо всемъ, а между тѣмъ каждое, самое маловажное обстоятельство какъ-будто напоминало ей о томъ же. На слѣдующее утро пришло нѣсколько писемъ, въ томъ числѣ одно отъ Роджера къ Цинціи. Молли, сама небывшая ни съ кѣмъ въ перепискѣ, грустно слѣдила за подругой, пока она читала его. Ей казалось, что Цинціи не слѣдовало бы находить удовольствія въ этихъ письмахъ, пока она не объяснитъ Роджеру своего положенія относительно мистера Престона, а между тѣмъ Цинція улыбалась и краснѣла, какъ это всегда бывало, при каждомъ обращенномъ къ ней словѣ, выражавшемъ любовь, похвалу, восторгъ. Но мысли какъ той, такъ и другой, были прерваны торжественнымъ восклицаніемъ, съ которымъ мистрисъ Гибсонъ подвинула къ мужу своему только-что прочитанное ею письмо.
-- Ну, вотъ! я такъ этого и ожидала; затѣмъ, обращаясь къ Цинціи, она продолжала: -- это письмо отъ дяди Киркпатрика, моя милочка. Такой онъ добрый! проситъ, чтобы ты поѣхала къ нимъ погостить и помогла имъ всѣмъ развеселить Елену. Бѣдняжка! здоровье ея, кажется, далеко неудовлетворительно; но намъ никакъ нельзя было помѣстить ее здѣсь, не отнимая у дорогого папа его пріемной, и хотя я могла бы уступить ей свою уборную, однако онъ... ну, однимъ словомъ, я въ своемъ письмѣ сказала, какъ ты сожалѣешь, что ей нельзя пріѣхать, и -- въ особенности, потому что ты такъ дружна съ Еленъ, и какъ бы ты желала быть ей полезной чѣмъ-нибудь -- вѣдь я увѣрена, что это дѣйствительно правда. Такъ они просятъ, чтобъ ты сейчасъ же собралась къ нимъ, потому что Еленъ ужасно хочется, чтобы ты поскорѣе пріѣхала къ ней.
У Цинціи глаза засверкали.
-- Я съ удовольствіемъ поѣду, сказала она.-- Одно только грустно: съ вами разставаться, Молли, прибавила она, понизивъ голосъ, какъ-будто совѣсть внезапно кольнула ее.
-- Можете ли вы собраться такъ, чтобъ ѣхать сегодня же? спросилъ мистеръ Гибсонъ: -- надо вамъ сказать, что, къ моему великому удивленію, послѣ двадцатилѣтней безвыѣздной практики въ провинціи, меня сегодня вдругъ требуютъ на консультацію въ Лондонъ, на завтрашній день. Леди Комноръ, кажется, стало хуже, моя милая.
-- Неужели? Бѣдная, милая леди Комноръ! Какой это для меня ударъ! Хорошо, что я позавтракала, а то и аппетитъ бы пропалъ.
-- Да вѣдь я только говорю, что ей хуже; при ея болѣзни обыкновенно бываетъ хуже предъ началомъ выздоровленія. Не придавай словамъ моимъ другого значенія, кромѣ настоящаго.
-- Благодарю тебя. Какой вы милый и добрый, и какъ вы всегда умѣете успокоить! А какъ насчетъ твоихъ платьевъ, Цинція?
-- Благодарю васъ, мама, гардеробъ у меня въ порядкѣ. Буду непремѣнно готова къ четыремъ часамъ. Молли, не поможете ли вы мнѣ уложиться? мнѣ хотѣлось бы еще поговорить съ вами, моя милочка, сказала она, какъ только онѣ ушли къ себѣ.-- Такъ пріятно уѣхать изъ такого мѣста, гдѣ живетъ этотъ человѣкъ! Но мнѣ кажется, вы подумали, будто я рада уѣхать отъ васъ? Право же, нѣтъ.
Въ этихъ словахъ какъ будто слышалось нѣсколько ужь натянутое желаніе увѣрить Молли въ своей дружбѣ. Но Молли не замѣтила этого, а только сказала: