-- Еслибъ они были ложны, я, право, никогда не передала бы вамъ ихъ, мистеръ Гибсонъ; я оставила бы ихъ безъ вниманія.
-- Говорю вамъ, что все это вздоръ и ложь! угрюмо проговорилъ онъ, выпуская ея руку, которую было-взялъ въ порывѣ благодарности.
Она покачала головой.
-- Я всегда буду любить Молли, ради ея матери, сказала она, и это было большой уступкой со стороны строгой мисъ Броунингъ. Но отца Молли не такъ-то легко было удовлетворить.
-- Вамъ слѣдуетъ любить ее ради ея самой. Она не сдѣлала ничего дурного. Я теперь пойду домой, и тотчасъ же узнаю всю истину.
-- Какъ будто бѣдная дѣвочка, уже вовлеченная однажды въ ложь, посовѣстится сказать еще одну лишнюю неправду! было послѣднимъ замѣчаніемъ мисъ Броунингъ. Однако, у нея хватило на столько такта, что она произнесла его не прежде, какъ послѣ ухода мистера Гибсона.
VIII.
Невинная преступница.
Мистеръ Гибсонъ быстро шелъ домой, такъ низко поникнувъ головою, какъ будто ему приходилось бороться съ сольнымъ вѣтромъ. А между тѣмъ въ воздухѣ не чувствовалось ни малѣйшаго дуновенія. Онъ громко позвонилъ у дверей, что совсѣмъ не входило въ его привычки. Марія его встрѣтила: -- скажите мисъ Молли, что ее зовутъ въ столовую, но не говорите, кто желаетъ видѣть ее. Въ манерѣ мистера Гибсона было нѣчто такое, что заставило Марію буквально повиноваться ему, несмотря на изумленный вопросъ Молли:
-- Меня зовутъ? Кто это, Марія?