-- Что-то дѣлается съ бѣднымъ мальчикомъ? внезапно высказала свою мысль Молли.
-- Да, бѣдный ребёнокъ! Его жизнь такъ многимъ въ тягость, что поневолѣ пожелаешь ему смерти.
-- Мам а! Откуда вы это взяли, что его жизнь кому-нибудь въ тягость? Напротивъ, всѣ окружающіе его дорожатъ ею, какъ неоцѣненнымъ благомъ, съ испугомъ проговорила Молли.-- Вы никогда не видѣли мальчика и потому не знаете, какой это милый, прелестный ребёнокъ.
-- Я думала, что сквайръ, который такъ чванится древностью своего рода, предпочелъ бы имѣть другого наслѣдника вмѣсто ребёнка, рожденнаго отъ простой служанки. Да и Роджеру, я полагаю, не совсѣмъ то пріятно было найдти, что его мѣсто занято мальчикомъ полуфранцузскаго, полуанглійскаго происхожденія. Онъ совершенно естественно долженъ былъ считать себя прямымъ наслѣдникомъ гамлейскаго помѣстья послѣ брата.
-- Bu себѣ и представить не можете, какъ они всѣ любятъ этого мальчика. Сквайръ бережетъ его, какъ зеницу своего ока.
-- Молли! Молли! Возможно ли употреблять такія тривіальные выраженія! Когда научу я васъ быть приличной и привью вамъ ту утонченность, которая не допускаетъ даже мысли о тривіальныхъ, неблагородныхъ предметахъ! Никто изъ благовоспитанныхъ людей не позволитъ себѣ произносить пословицъ и поговорокъ "Зеница ока!" Я просто поражена!
-- Мнѣ очень жаль, мама, но я только хотѣла какъ можно сильнѣе выразить ту мысль, что сквайръ любитъ маленькаго мальчика, какъ собственнаго сына. А Роджеръ, о, какой стыдъ предполагать, что Роджеръ способенъ... и она внезапно остановилась, точно чѣмъ нибудь захлебнулась.
-- Ваше негодованіе меня нисколько не удивляетъ, душенька, отвѣчала мистрисъ Гибсонъ -- Въ ваши годы я бы чувствовата то же самое; но съ лѣтами невольно становишься опытнѣе и еосчто узнаешь о низости человѣческой природы. Тѣмъ не менѣе мнѣ не слѣдовало бы такъ рано разочаровывать васъ. Однако, будьте увѣрены, что мысль, подобная той, на какую я намекала, въ свое время представлялась уму Роджера Гамлея.
-- Мало ли какія мысли представляются нашему уму! Все дѣло въ томъ, чтобы не давать имъ пищи и не лелѣять ихъ въ себѣ, возразила Молли.
-- Если за вами ужь непремѣнно должно остаться послѣднее слово, моя милая, то постарайтесь сказать что-нибудь менѣе избитое... А лучше всего перейдемъ къ болѣе интересному предмету разговора. Я просила Цинцію купить мнѣ въ Парижѣ шелковое платье и обѣщалась написать ей, когда окончательно порѣшу, какого оно должно быть цвѣта. Я полагаю, что синее всего больше пойдетъ ко мнѣ. А вы какъ думаете?