-- Я и первоначально думалъ обратиться къ вамъ, только Коксъ меня сильно напугалъ. Я считалъ его на все способнымъ и опасался, что онъ будетъ надоѣдать Молли и вамъ. Но теперь онъ образумился. Отсутствіе Молли подѣйствовало на него очень успокоительно, и я думаю, она теперь можетъ оставаться въ городѣ, не подвергаясь никакимъ непріятнымъ послѣдствіямъ, исключая развѣ того, что онъ станетъ вздыхать всякій разъ, когда встрѣча съ нею напомнитъ ему о ея существованіи. Но я долженъ васъ просить еще объ одной милости, и было бы весьма неблагоразумно съ моей стороны вступать съ вами въ пренія, мисъ Броунингъ, тогда какъ я являюсь къ вамъ въ качествѣ смиреннаго просителя. Въ домѣ необходимо сдѣлать кое-какія перемѣны для пріема будущей мистрисъ Гибсонъ. Онъ требуетъ чистки, краски и новыхъ обоевъ, а также и новой мёбели, я полагаю, но рѣшительно не знаю какой. Не согласитесь ли вы осмотрѣть домъ и прикинуть, сколько на него потребуется фунтовъ? Стѣны столовой должны быть окрашены. Что касается до обоевъ гостиной, мы предоставимъ ея хозяйкѣ самой ихъ выбрать: у меня на убранство этой комнаты уже отложены деньги. Но всю остальную часть дома я отдаю въ ваше полное распоряженіе, если только вы будете такъ добры и согласитесь помочь старому другу.
Это было порученіе такого рода, которое какъ нельзя болѣе льстило властолюбивымъ наклонностямъ мисъ Броунингъ. Имѣя въ своемъ распоряженіи значительную сумму денегъ, она могла оказывать покровительство ремесленникамъ и купцамъ, какъ то дѣлала при жизни отца, но что ей весьма рѣдко удавалось послѣ его смерти. Это доказательство довѣрія въ ея вкусу и умѣнью вести разсчеты возвратило ей ея обычное добродушіе, а воображеніе мисъ Фёбе съ особеннымъ удовольствіемъ останавливалось на предстоящемъ посѣщеніи Молли.
XIII.
Новые друзья Молли Гибсонъ.
Время шло очень быстро. Настала половина августа; если въ домѣ намѣревались дѣлать перемѣны, то слѣдовало немедленно къ нимъ приступить. Вообще нельзя сказать, чтобъ мистеръ Гибсонъ слишкомъ поторопился устроить свои дѣла съ мисъ Броунингъ. Сквайръ получилъ извѣстіе о томъ, что Осборнъ, передъ отъѣздомъ за границу, намѣревается провести нѣсколько дней дома. Хотя постоянно возрастающая короткость между Роджеромъ и Молли нисколько его не тревожила, имъ овладѣвалъ паническій страхъ при одной мысли, что его наслѣдникъ можетъ влюбиться въ дочь доктора. Онъ находился въ страшномъ безпокойствѣ и отъ всего сердца желалъ, чтобъ Молли оставила Гамлей до пріѣзда Осборна. Мистрисъ Гамлей, со своей стороны, находилась въ постоянной тревогѣ изъ опасенія, чтобъ это желаніе ея мужа не сдѣлалось слишкомъ замѣтнымъ ихъ гостьѣ.
Всякая, сколько нибудь мыслящая, семнадцатилѣтняя дѣвушка готова считать непогрѣшимымъ, какъ папа, человѣка, который впервые откроетъ ей новый и болѣе широкій кругъ обязанностей, нежели тотъ, въ какомъ она дотолѣ безсознательно вращалась. Такимъ папой былъ Роджеръ для Молли. Она во всемъ спрашивала его мнѣнія; она почти во всемъ считала его авторитетомъ, а между тѣмъ онъ всего сказалъ ей двѣ-три истины рѣзкимъ тономъ, который придалъ имъ особенную силу. Она эти истины возвела въ правила, которыми стала руководствоваться при всякомъ удобномъ случаѣ. Онъ такимъ образокъ показалъ ей свое превосходство и ту разницу, которая совершенно естественно существуетъ между очень умнымъ и высоко-образованнымъ юношей и весьма молоденькой, ничего незнающей дѣвушкой, но способной понимать и оцѣнить все прекрасное. Несмотря, однако, на эти близкія и дружественныя отношенія, каждый изъ нихъ представлялъ себѣ въ совершенно иномъ видѣ особу, которой впослѣдствіи должна была принадлежать ихъ полнѣйшая и совершеннѣйшая любовь. Роджеръ намѣревался искать необыкновенную женщину, ему равную, красавицу, мудрую, готовую при случаѣ подать совѣтъ, однимъ словомъ истую Эгерію. Дѣвичье воображеньице Молли останавливалось на незнакомомъ ей Осборнѣ, который казался ей то трубадуромъ, то рыцаремъ въ родѣ того, какого онъ самъ изобразилъ въ одной изъ своихъ поэмъ. Она, впрочемъ, мечтала скорѣе о комъ нибудь похожемъ на Осборна, нежели о самомъ Осборнѣ, и тщательно избѣгала облекать будущаго героя въ осязательную форму и давать ему дѣйствительное имя. И сквайръ ничуть не былъ такъ благоразуменъ, какъ казалось, когда желалъ, чтобъ она оставила его домъ до пріѣзда Осборна, если только онъ принималъ въ соображеніе ея душевное спокойствіе. Однако, когда она уѣхала, онъ скучалъ и грустилъ по ней. Такъ пріятно было пользоваться ея маленькими дочерними услугами; она такъ оживляла завтраки и обѣды своими наивными вопросами, живымъ участіемъ въ разговорѣ и забавными отвѣтами на его шутки.
Роджеру тоже было жаль ея. Ея замѣчанія нерѣдко западали въ душу и наводили его на размышленія, въ которыя онъ очень любилъ вдаваться. Иногда же онъ чувствовалъ, что служитъ ей утѣшеніемъ въ минуты горя или приноситъ ей пользу, обращая ея мысли на серьёзныя книги, тогда какъ до тѣхъ поръ она читала только романы да стихи. Онъ походилъ на учителя, котораго внезапно лишили самаго много-обѣщающаго изъ его учениковъ. Онъ спрашивалъ себя, что она станетъ дѣлать безъ него? Не покажутся ли ей слишкомъ трудными книги, которыя онъ далъ ей для прочтенія? А какъ-то она сойдется съ мачихой? Въ первые дни ея отъѣзда, мысли его безпрестанно обращались къ ней. Но больше и дольше всѣхъ по ней тосковала мистрисъ Гамлей. Молли заняла въ ея сердцѣ мѣсто дочери, и доброй леди, съ отъѣздомъ молодой дѣвушки, стало недоставать милаго женскаго общества, нѣжныхъ ласкъ, заботливаго вниманія и сочувствія, которое Молли такъ открыто не разъ высказывала къ ея горю. Все это заставило мистрисъ Гамлей искренно къ ней привязаться.
Молли съ своей стороны испытывала тяжелое ощущеніе вслѣдствіе перемѣны атмосферы, и сильно себя за то упрекала. Въ ней была врожденная склонность ко всему изящному, и утонченность во вкусахъ и нравахъ, какую она встрѣтила въ Гамлеѣ, невольно ее очаровывала. Ея добрые, старые друзья, мисъ Броунингъ, ухаживали за ней до н е льзя, баловали и ласкали ее ли того, что она принималась серьёзно на себя сердиться за то, что замѣчаетъ ихъ рѣзкій тонъ, ихъ провинціальный выговоръ, равнодушіе ко всѣмъ сколько-нибудь возвышеннымъ интересамъ и жадность къ сплетнямъ. Онѣ закидали ее вопросами о ея будущей мачихѣ, на которые она затруднялась отвѣчать. Ея преданность отцу не допускала ее откровенно высказывать свое мнѣніе. За то она всегда бывала рада, когда ихъ любопытство обращалось на Гамлей. Тамъ она была очень счастлива, всѣхъ любила, не исключая собакъ, и ей нетрудно было отвѣчать на самые подробные разспросы. Она описывала туалетъ мистрисъ Гамлей и называла вино, какое сквайръ предпочиталъ пить за обѣдомъ. Подобные разговоры доставляли ей даже удовольствіе, такъ-какъ относились къ самому пріятному времени ея жизни. Однажды вечеромъ, послѣ чаю, онѣ всѣ сидѣли въ маленькой гостиной наверху. Молли, по обыкновенію, разсказывала о своемъ гамлейскомъ житьѣ-бытьѣ, и особенно распространялась объ удивительныхъ свѣдѣніяхъ Роджера по части естественныхъ наукъ и объ интересныхъ вещахъ, какія онъ ей показывалъ. Внезапно она была непріятно поражена слѣдующими словами:
-- А вы частенько бывали съ мистеромъ Роджеромъ, Молли! замѣтила мисъ Броунингъ съ особеннымъ удареніемъ, которое, она полагала, должно было многое сказать ея сестрѣ, и рѣшительно ничего Молли. Но вышло на оборотъ. Молли тотчасъ замѣтила тонъ, хотя сначала и не поняла, что онъ означалъ. Мисъ Фёбе, напротивъ, погруженная въ вязанье пятки у чулка, не обратила ни малѣйшаго вниманія ни на слова своей сестры, ни на удареніе, съ какими они были произнесены.
-- Да; онъ былъ очень добръ ко мнѣ, проговорила Молли, медленно отыскивая смыслъ того, что сказала мисъ Броунингъ, и не желая продолжать, пока не узнаетъ, къ чему клонилось озадачившее ее восклицаніе.