Билась-билась мачеха с падчерицей -- ничто не берет. И порешила она пойти к Бабе-Яге в дремучий лес за советом: как бы Настю извести. Говорит ей Яга: "Ничего ты с ней не поделаешь, пока у вас в доме корова Буренка живет: ведь корова-то ее мать. Прикажи ты корову эту зарезать, а падчерицу потом пришли ко мне за каким-нибудь делом. Я уж с ней по-своему управлюсь".
Только что вернулась купчиха домой -- начала к мужу приставать: "Вели корову Буренку зарезать: она всю ночь мычит, мне спать не дает. Молока от нее нет, только даром кормим". Услыхала это Настя, испугалась, стала было отца просить, чтобы не слушал мачехи, не велел резать любимую Буренушку, -- как накинется на нее мачеха: "Ах ты такая-сякая, хочешь меня с мужем ссорить!" Избила Настю и вон из дому выгнала. Купцу что до коровы -- резать, так резать, -- послал за мясником, чтобы на другой день зарезал корову.
А Настя прибежала ночью к своей Буренушке, припала к ее шее, плачет горькими слезами да приговаривает: "Родимая моя Буренушка! Нет конца мачехиной злобе: приказала она тебя завтра зарезать. Убьют тебя -- на кого я, горемычная, останусь?" Отвечает ей Буренушка человечьим голосом: "Не плачь, дитятко мое милое, слезами горю не поможешь: видно, так мне на роду написано. Не то беда, что убьют меня, а то горе, что нельзя уж мне будет помогать тебе, как я прежде помогала. А все-таки не оставлю я тебя без помощи. Как зарежут меня, попроси ты мясника, чтобы отрубил он мой правый рог; береги его всегда при себе, никому не показывай; а когда приключится с тобой какая беда -- приложи рог к уху и слушай: он тебя научит, как горю пособить".
На другое утро зарезали Буренушку при злой мачехе; а как ушла она и стал мясник мясо на части рубить -- выбежала к нему Настя и выпросила себе на память правый Буренушкин рог.
Вскорости после того понадобилось купцу ехать из дому на долгое время по торговым делам. Как уехал он, мачеха перешла на житье в другой дом; а возле того дома и начинался дремучий лес, где Баба-Яга жила. Пришла осень. Раз вечером мачеха раздала всем трем своим девушкам работу: старшую дочь заставила кружева плести, младшую -- чулки вязать, а Настю -- прясть, и всем большие уроки в работе задала. Погасила огонь во всем доме, оставила только одну свечку в той горнице, где работали девушки, а сама спать легла. Девушки работали. Только вдруг затрещала свечка -- что-то на светильню попало -- и начала гаснуть. Старшая мачехина дочка стала было поправлять светильню, да вместо того, по приказу матери, будто нечаянно, и потушила свечку вовсе. "Что нам теперь делать? -- говорит. -- Огня нет в целом доме, а уроки наши не кончены. Надо сбегать за огнем к Бабе-Яге". "Мне от спиц светло, -- говорит младшая мачехина дочка, что чулки вязала, -- я не пойду". "И я не пойду, мне от булавок светло", -- говорит ее сестра, что кружева плела. "Тебе за огнем идти! -- закричали обе. -- Ступай к Бабе-Яге!" И вытолкали Настю из горницы.
Пошла она в свой чуланчик, села и задумалась: "Чем мне каждый день муки терпеть, пойду лучше к БабеЯге -- один конец!" Вынула Буренушкин рог, приложила его к уху и слышит, точно издали ей тихий голос говорит: "Не бойся, Настенька, дочка моя милая, ступай, куда посылают. Только смотри: рога с собой взять не забудь да почаще его слушай -- ничего с тобой у Яги не станется". Настя спрятала рог за пазуху, перекрестилась и пошла в дремучий лес.
Всю ночь шла Настя, не останавливаясь, чуть-чуть сереть в лесу стало -- вышла она на поляну, где стояла избушка Бабы-Яги. Стоит избушка на курьих ножках, на петушьих пятках, кругом избушки забор из человечьих костей, на заборе торчат черепа людские с глазами, и горят эти глаза ярким огнем, так что на поляне как днем светло; вместо дверей у ворот -- ноги человечьи, вместо запоров -- руки, вместо замка -- рот с острыми зубами; за забором собачка бегает, побрехивает. Обомлела Настя, прижалась к дереву, шевельнуться со страху не может.
Вдруг скачет через поляну всадник: сам белый, одет в белое, конь под ним белый и сбруя на коне белая -- стало рассветать, месяц за гору зашел, у черепов глаза начали гаснуть. Все стоит Настя, от страха опомниться не может. Немного погодя промчался другой всадник: сам красный, одет в красное, конь под ним красный и сбруя на коне красная -- стало всходить солнце. Все стоит Настя, тронуться с места не смеет, не знает, что делать. Вынула она из-за пазухи Буренушкин рог, прислушалась -- из него говорит ей голос: "Сейчас приедет Баба-Яга с добычи, ты к ней подойди, свое дело ей скажи, все, что она прикажет, делай и никому, кто что от тебя будет просить, не отказывай".
Вдруг страшно в лесу загудело, завыло, застучало, поднялся вихрь, деревья к земле приклонилися, застонала мать-сыра земля -- выезжает из лесу Баба-Яга, костяная нога; в ступе едет, пестом погоняет, помелом след заметает. Подъехала к воротам, остановилась, огляделась кругом: "Фу-фу-фу! Русским духом пахнет! Кто здесь есть -- отзовись!" Настя подошла к старухе со страхом и низко ей поклонилась: "Это я, бабушка. Меня мачехины дочки прислали огоньку у тебя попросить!" -- "А, внучка, наконец-то ты ко мне пожаловала! Ну, входи в мой дом, поработай на меня. Коли угодишь -- будет тебе огонь; а нет -- не прогневайся: найдем и для твоей головы в заборе свободный кол!" Потом обернулась к воротам и крикнула: "Эй, запоры мои крепкие, отомкнитесь! Ворота мои широкие, отворитесь!" Ворота отворились. Въезжает Баба-Яга на широкий двор; въезжает, посвистывает; позади нее Настя потихоньку вошла, и за ними опять все заперлось.
Вылезла Яга из ступы -- ступа сама в сарай поехала; вошла Яга в горницу и развалилась на постели. "Подавай-ка, -- говорит Насте, -- что там в печи: я есть хочу!" Стала Настя таскать из печи да подавать Яге кушанья -- а кушанья было настряпано человек на десять, -- принесла из погреба квасу, меду, пива, вина. Все приела, все выпила Яга, приела и с костями, выпила до единой капельки; оставила Насте одно только поросячье ребрышко, да и то обглоданное. "Ну, теперь, -- говорит, -- я до вечера спать лягу, а ты не бездельничай: состряпай мне к завтраку столько же еды, сколько было мне на ужин приготовлено. Вот пока тебе вся работа, а буду вечером уезжать -- дам тебе настоящее дело". Сказала Яга и захрапела так, что с деревьев сухой лист посыпался.