Пришел солдат домой, лег на кровать, а под голову свою котомку положил; лежит-полеживает да трубочку покуривает. Вдруг Смерть тут и есть. "Ну, служивый, -- говорит, -- прощайся скорее: всего три минуточки осталось тебе жить на белом свете". Солдат потянулся, достал из-под подушки котомку, распахнул ее и спрашивает: "А это что?" Поглядела Смерть и отвечает: "Котомка". "А коли котомка -- полезай в нее!" Нечего делать: влезла Смерть в котомку. Солдат -- куда хворь его девалась! -- вскочил с кровати, завязал котомку крепко-накрепко, вскинул ее на плечи и пошел в дремучие леса. Забрался в самую непросветную глушь, куда и зверь не зарыскивал, и птица не залетывала, повесил котомку на осине, а сам воротился домой.
С той поры перестал народ помирать: родиться родятся люди, а не помирает никто. Много лет прошло, солдат все котомки со Смертью не снимает. Идет он раз по улице, а навстречу ему бредет старушка древняя-древняя: глазами ничего не видит, волосы повылезли, зубы повывалились, руки-ноги трясутся, в которую сторону ветер подует, в ту и валится. "Вишь, какая старая, -- говорит солдат. -- Давно пора помирать тебе, бабушка". -- "Сама знаю, что пора, батюшка, -- говорит старуха. -- Я бы и рада на покой, да без Смерти земля не принимает. Как посадил ты Смерть в котомку, оставалось всего моего житья на белом свете один только час. Я было сначала и обрадовалась пожить подольше, да под старость -- жизнь не на радость. И тебе, служивый, это -- от Бога непрощаемый грех! Много душ на этом свете по твоей милости так же, как я, ни к чему мучаются". Вот солдат и стал думать: "Видно, придется мне Смерть на волю выпустить. Уж пускай уморит меня. И без того на мне грехов много".
Собрался солдат и пошел в дремучие леса. Подходит к осине и видит: висит котомка по-прежнему и качает ее ветром в разные стороны. "Здорово, Смерть! -- говорит солдат. -- Что ты, жива еще?" "Жива, батюшка", -- отзывается Смерть чуть слышно из котомки. Снял солдат котомку, развязал и выпустил Смерть на волю. "Теперь, -- говорит, -- я в твоей воле: бери меня, коли хочешь!" Куда тебе! Бросилась Смерть бежать со всех ног, куда глаза глядят, кричит: "Пускай тебя кто хочет морит, а я не стану!" Только солдат ее и видел.
Воротился солдат домой и стал жить-поживать на белом свете. Жил-жил, даже надоело. Думалось, и конца не будет, да вот недавно полез, пьяный, в подвал за вином, свалился с крутой лестницы и сломал себе шею вовсе. Ну, без головы, как ни вертись, а жить нельзя. Тут его Смерти волей-неволей уж пришлось взять.