В тот же день граф, в сопровождении слуги графини, отвез юного золотых дел мастера в свой замок, где графиня, все еще озабоченная судьбой молодого человека, пожертвовавшего собой ради нее, нетерпеливо ждала вестей о нем. Кто в состоянии описать ее радость, когда граф ввел в комнату ее спасителя? Она без конца расспрашивала его и благодарила. Затем, позвав детей, она показала им великодушного юношу, которому так бесконечно была обязана их мать. Малютки ловили его руки, и нежные выражения их благодарности и их уверения, что после отца и матери они больше всех любят его, были для Феликса лучшей наградой за все огорчения, за все бессонные ночи в хижине разбойников.
Когда прошли первые минуты радостного свидания, графиня сделала знак слуге, и тот принес платье и хорошо знакомый ранец, который Феликс поручил графине в лесной харчевне.
-- Здесь, -- сказала графиня с благосклонной улыбкой, -- все, что вы передали мне в ту ужасную минуту. Теперь все опять у вас. Только я хочу предложить вам, чтобы вы отдали мне эту одежду, которую я хотела бы сохранить на память о вас, а взамен ее взяли ту сумму денег, которую разбойники назначили для выкупа.
Феликс был поражен величиной этого дара. Его врожденное благородство не позволяло ему принять награду за то, что он совершил добровольно.
-- Уважаемая графиня, -- отвечал он, тронутый ее словами, -- я не стою этого. Платье пусть будет ваше, согласно вашему желанию. Что же касается денег, о которых вы говорите, -- я не могу принять их. Но так как я знаю, что вы желаете чем-нибудь наградить меня, то с меня достаточно одного вашего благоволения вместо всякой награды. Только позвольте мне, если я попаду в нужду, прибегнуть к вам за помощью.
Они еще долго старались уговорить юношу, но ничто не могло изменить его решения, так что наконец граф и графиня уступили. Когда слуга уже хотел унести обратно платье и ранец, Феликс вспомнил о драгоценном уборе, про который он совершенно забыл в эти радостные минуты.
-- Да! -- воскликнул он. -- Позвольте мне только, графиня, кое-что взять из моего ранца; остальное все будет ваше!
-- Распоряжайтесь как вам угодно, -- отвечала графиня, -- хотя я охотно сохранила бы все, но уж берите то, что не хотите оставить в наследство. Однако, смею спросить, что же это так мило вашему сердцу, чего вы не можете мне оставить?
В это время Феликс открыл свой ранец и вынул оттуда коробку из красного сафьяна.
-- Все, что принадлежит мне, вы можете взять! -- отвечал он с улыбкой. -- Но это принадлежит моей милой крестной матери. Это я сам работал и теперь должен отнести ей. Это убор, уважаемая графиня, -- продолжал он, открывая коробку и передавая ее, -- это убор, над которым я пробовал свои силы.