Графиня взяла коробку. Но, бросив на нее взгляд, она в изумлении отступила назад.
-- Как, эти камни? -- воскликнула она. -- И они предназначаются для вашей крестной, говорите вы?
-- Да, -- отвечал Феликс. -- Крестная прислала мне камни, а я оправил их и теперь еду, чтобы самому отвезти их ей.
Графиня растроганно посмотрела на него. Слезы брызнули у нее из глаз.
-- Так ты Феликс Вернер из Нюрнберга? -- воскликнула она.
-- Совершенно верно. Но откуда вы так скоро узнали мое имя? -- спросил юноша, с удивлением смотря на нее.
-- Вот поразительное предопределение судьбы! -- обратилась растроганная графиня к своему изумленному мужу. -- Ведь это Феликс, наш крестник, сын нашей камеристки Сабины! Феликс! Ведь я та, к которой ты едешь! Ведь ты спас свою крестную мать, совершенно не подозревая этого!
-- Как? Вы -- графиня Сандау, так много сделавшая для меня и для моей матушки? Как мне благодарить благосклонную судьбу, которая так удивительно свела меня с вами! Так я имел возможность выразить вам свою признательность, хотя бы в такой незначительной степени!
-- Ты сделал для меня больше, -- возразила графиня, -- чем я для тебя. И пока я жива, я буду стараться показать тебе, как бесконечно все мы обязаны тебе. Пусть мой муж будет тебе вместо отца, дети -- братьями и сестрами, а сама я буду тебе матерью. Этот убор, который привел тебя ко мне в минуту величайшей беды, будет моим лучшим украшением, потому что он постоянно будет напоминать мне о твоем благородстве.
Так сказала графиня и сдержала свое слово. Она оказала щедрую поддержку счастливому Феликсу в его путешествии. Когда же он вернулся назад, уже искусным мастером своего дела, она купила ему в Нюрнберге дом и прекрасно обставила его. Великолепным украшением его лучшей комнаты были превосходно написанные картины, изображавшие сцены в лесной харчевне и жизнь Феликса среди разбойников.