Судья побледнел; от смущения он не знал, куда глядеть, и, наконец, проговорил:
— Если я не ошибаюсь, кажется, сознался.
— Но наверное ты этого не знаешь? — продолжал калиф страшным голосом. — Так мы спросим об этом его самого! Выходи, Саид, и ты пойди сюда, Калум-Бек, и прежде всего ты заплатишь тысячу золотых за то, что он тут.
Калуму и судье показалось, что они видят привидение; они упали на колени и закричали:
— Смилуйся, смилуйся!
Бенезар, от радости наполовину лишившийся чувств, бросился в объятия своего пропавшего сына. Но калиф продолжал с неумолимой строгостью:
— Судья, вот Саид, он признавался в преступлении?
— Нет, нет! — заревел судья. — Я выслушал показания одного Калума, потому что он уважаемый всеми человек.
— Так я для того поставил тебя судьей надо всеми, чтобы ты выслушивал только знатных? — воскликнул Гарун ар-Рашид в порыве благородного гнева. — На десять лет ссылаю тебя на пустынный Остров посреди моря, там подумай о справедливости; а ты, негодный человек, который приводишь в себя умирающих не для того, чтобы их спасти, а чтобы делать из них своих рабов, ты заплатишь, как уже сказано, тысячу туманов, которые ты обещал дать, если появится Саид свидетельствовать в твою пользу.
Калум обрадовался, что так дешево отделался, и уже хотел было благодарить добрейшего калифа, но тот добавил: