— Подтвердишь ли ты это клятвой? — спросил калиф.
— Это так же верно, как то, что я попаду в рай, — отвечал визирь, — и моя дочь сама сшила его.
— Ай-ай-ай! — воскликнул Гарун. — Так тебе, значит, дали ложное показание, судья? Почему же ты поверил, что мешок принадлежит этому купцу?
— Он клялся, — со страхом отвечал судья.
— Так ты дал ложную клятву? — напустился калиф на купца, который теперь бледный и дрожащий стоял перед ним.
— Аллах, Аллах! — закричал тот. — Я, конечно, ничего не хочу сказать против господина великого визиря, — он достоин всякого доверия, но ведь мешок все-таки мой, и негодный Саид украл его. Я дал бы тысячу туманов, только бы он был здесь в данную минуту!
— Куда же ты девал этого Саида? — спросил калиф. — Скажи, куда послать за ним, чтобы он дал мне свои показания?
— Я сослал его на пустынный остров, — отвечал судья.
— О Саид! Мой сын, мой сын! — воскликнул несчастный отец и заплакал.
— Так, значит, он сознался в преступлении? — спросил Гарун.