— Оставьте меня в покое; нет у меня зеркала; у жены был осколок, да не знаю, куда она его запрятала. А уж если вам обязательно нужно поглядеться в зеркало, то через улицу живет Урбан, брадобрей, у него есть зеркало в два раза больше вашей головы; поглядитесь в него, а пока будьте здоровы!
С этими словами отец понемножку выпроводил его из лавки, запер за ним дверь и снова сел за работу. А малыш, совсем убитый, перешел через улицу к брадобрею Урбану, которого помнил еще по прежним временам.
— Доброе утро, Урбан, — сказал он, — я пришел попросить вас о любезности, будьте так добры и позвольте мне поглядеться у вас в зеркало.
— С удовольствием, вон оно там стоит, — воскликнул смеясь брадобрей, и его посетители, ожидавшие, когда он подстрижет им бороду, тоже громко расхохотались.
— Вы и впрямь красавчик, стройный и складный, шея — как у лебедя, руки — как у королевы, а другого такого хорошенького вздернутого носика и не сыщешь. Пожалуй, вы слишком им любуетесь, это верно; но ничего, поглядитесь, пусть не говорят про меня, будто я из зависти не позволил вам поглядеться у себя в зеркало!
Так сказал брадобрей, и вся цирюльня заржала от хохота. Между тем малыш подошел к зеркалу и взглянул в него. Слезы выступили у него на глазах. «Да, милая мамочка, — подумал он, — в таком облике ты, конечно, не могла узнать своего Якоба. В ту счастливую пору, когда ты хвасталась им перед людьми, наружность у него была иная!» Теперь глаза у него сделались маленькими, как у свиньи, нос чудовищно вырос и навис надо ртом и подбородком, шеи как будто и в помине не было, так как голова ушла глубоко в плечи и ворочать ею из стороны в сторону ему было очень больно. Ростом он был все тот же, как семь лет тому назад, когда ему было двенадцать лет; но в то время как все прочие от двенадцати до двадцати растут в вышину, он рос в ширину: спина и грудь у него сильно выпятились и были похожи на небольшой, но туго набитый мешок. Толстое туловище сидело на слабеньких ножках, подгибавшихся под его тяжестью, зато руки были очень большие и болтались, как плети — они были той же величины, что и у взрослого мужчины, кисти рук огрубели и потемнели, пальцы вытянулись по-паучьи, так что, расправив их как следует, он мог достать ими до полу, не нагибаясь. Вот каким стал маленький Якоб, — он превратился в уродливого карлика.
Теперь он припомнил то утро, когда старуха подошла на базаре к его матери. Всем, что он тогда осудил в ней — длинным носом, безобразными пальцами, — всем наделила она его, кроме длинной трясущейся шеи, которую она упразднила вовсе.
— Ну что, мой принц, вдоволь нагляделись? — спросил брадобрей, подходя к нему и насмешливо его разглядывая. — Право, таких смешных вещей при всем желании и во сне не увидишь. Но у меня есть для вас предложение, крохотный человечек. Ко мне в цирюльню захаживает, правда, порядочно народу, но за последнее время не так много, как то было бы желательно. Причина тому та, что мой сосед, брадобрей Шаум, разыскал где-то великана, который привлекает к нему посетителей. Ну, чтобы вырасти великаном, большого умения не надобно, но стать человеком вроде вас, да, — это штука потруднее. Поступайте ко мне на службу, крохотный человечек, я поселю вас у себя, буду кормить, поить, одевать, обувать, — всего у вас будет вволю; за это вы должны стоять по утрам у меня перед дверью и зазывать ко мне народ, взбивать мыльную пену, подавать посетителям полотенце, и, уверяю вас, дела у нас пойдут неплохо; у меня посетителей будет больше, чем у соседа с великаном, а вам всякий охотно даст на чай.
Человечек был в душе возмущен предложением служить приманкой для брадобрея. Но ему пришлось стерпеть это оскорбление. Поэтому он совершенно спокойно ответил брадобрею, что не располагает временем для таких услуг, и побрел дальше.
Хотя злая старуха и испортила ему наружность, но нанести вред его духу она не смогла — это он отлично чувствовал, ибо думал и чувствовал он не так, как семь лет тому назад, — нет, за это время он стал умнее, рассудительнее; он грустил не об утраченной красоте, не потому, что стал уродом, а потому, что отец, как собаку, прогнал его от своего порога. Поэтому он решил еще раз попытать счастья у матери.