— Знаешь, лучше всего я сейчас же сам сведу тебя к императору и замолвлю ему за тебя словечко.
Альмансор сильно перепугался, но он подумал о своей горькой доле и о родине.
— Аллах, — обратился он к обоим, — Аллах в минуту предельной опасности придает несчастным мужество, он не покинет и меня, настрадавшегося мальчика. Да, я поступлю, как ты советуешь: я пойду к нему. Но скажи, Caporal, как мне держать себя — пасть ниц, коснуться лбом земли?
Они снова расхохотались и стали уверять, что этого делать не нужно.
— А вид у него страшный и величественный, — расспрашивал он, — что, борода у него длинная? Глаза мечут молнии? Скажи, каков он?
Спутник его снова расхохотался, а затем сказал:
— Лучше я уж не буду тебе его описывать, Альмансор, — сам догадаешься, который он. Укажу тебе только одну примету: когда император в зале, все почтительно снимают шляпы; тот, кто останется в шляпе, и есть император. — С этими словами он взял его за руку и повел в императорский зал. Чем ближе они подходили, тем сильнее колотилось у него сердце, а когда они приблизились к двери, у него задрожали колени. Слуга распахнул двери; там стояли полукругом человек тридцать — все в великолепных одеяниях, шитых золотом и украшенных звездами, как обычно ходят в стране франков самые знатные королевские аги и паши. И Альмансор подумал, что его спутник, одетый так скромно, верно, самый незначительный среди них. Все они обнажили головы, и тогда Альмансор огляделся: у кого на голове шляпа, тот и есть император. Но все поиски его были тщетны. Все держали шляпу в руке, значит, императора среди них не было; тут он случайно взглянул на своего спутника — и что же! — шляпа была у него на голове!
Юноша был поражен, потрясен. Он долго глядел на своего спутника, а затем сказал, тоже сняв шляпу:
— Салем-алейкюм, Petit Caporal! Насколько мне известно, султан франков не я, значит, мне не пристало покрывать Голову; ты же в шляпе, Petit Caporal, уж не ты ли император?
— Ты угадал, — ответил тот, — а кроме того, я твой друг. Припиши свои невзгоды не мне, а несчастному стечению обстоятельств, и будь уверен, что с первым же кораблем ты поплывешь к себе на родину. Ступай теперь к моей жене, расскажи ей про арабского ученого и все, что ты знаешь. Салат и селедку я отошлю лекарю, ты же впредь до отъезда оставайся у меня во дворце.