Стинфольская пещера
а одном из скалистых островов Шотландии жили два рыбака, оба холостые, одинокие; жили они вдвоем да поживали, кормясь своей работой. Одногодки, но разной наружности и разных нравов, они как нельзя лучше сошлись друг с другом.
Маленький приземистый Каспар Струмф был всегда в духе; веселая улыбка не сходила с широкого как полнолуние лица его; добродушные глаза казалось вечно смеялись. Он был толст и ленив, а потому предпочитал домашнюю работу опасному рыболовству в открытом море. Он готовил кушанье, вязал сети на свой обиход и на продажу, изредка торгуя добычею. Худощавый, длинный товарищ его, с орлиным носом, быстрым взглядом, не боялся труда и был самый отважный рыбак, смелый птицелов, прилежный земледелец, а также не пренебрегал торговлею. Но торговал он честно, товар его был хорош и у него покупали охотно. Вильм Фальке, так звали его, охотно делился своими заработками с товарищем, и жили они не только безбедно, а даже зажиточно. Но Вильму все было мало; ему хотелось разбогатеть. Он видел однако, что путем труда — не скоро наживешь себе богатство; вот он стал придумывать как бы ему разжиться. Эта мысль так заняла его, что он более ни о чем не думал и передал это Каспару, а тот не умея молчать и слепо веря своему другу, рассказал соседям, что Вильм скоро разбогатеет, но каким способом — это тайна. И вскоре разнесся слух, что Вильм связался с нечистым, и тот ему посулил клад.
Сначала, слыша это, Вильм смеялся, но потом перестал разуверять в этом суеверный народ, а кончил тем, что казалось сам поверил, будто рано или поздно ему дастся клад. Он стал пренебрегать своей работою, ходил, зевал, словно чего-то ждал или искал. Как на грех, стоял он раз у моря и прибила волна огромный комок тины и морской травы; что-то блеснуло в ней, он стал разбирать, и очистив от тины, вынул обломок золотого слитка. Вильм не мог придти в себя от удивления. Ясно было, что золото это, обтертое и обитое морскими гальками и водою, попало на дно моря с какого-нибудь погибшего, с грузом золота, судна. И вот наш Вильм с той поры не знал покоя: и день и ночь искал он в море золото; бросил он свое рыболовство, прожил не только найденное золото, но и все нажитое им дотоле и, вместо несметного богатства, ему грозила нищета и бедность. Каспар не упрекал друга; как прежде молча принимая заработки Вильма он жил в довольстве, так теперь не ропща переносил и бедность, и Вильм продолжал бездельничать. Ложился ли он спать — его тревожила все та же мысль; ему даже чудилось, будто кто-то нашептывает ему что-то, и ясно слышал он все одно и то же слово, но как только он открывал глаза, так слово это исчезало.
Однажды сильная буря застигла Вильма на берегу моря; он вздумал укрыться от нее в Стинфольской пещере. Ветер свирепо загоняет в нее волны, они с шумом разбивались о каменные стены, рассыпаясь белою пеною. Пещера эта доступна лишь с одной стороны; в нее можно проникнуть только сверху через расселину да и туда редко кто отваживался лазить, разве отъявленные смельчаки: кроме опасностей, ходили еще самые страшные толки о привидениях и нечистых духах, являвшихся будто бы там. Но Вильм был не из робких. С трудом влез туда и под покровом висячей скалы, уселся на камне над страшною пропастью. Буря ревела. Он задумался; его не покидала мысль о погибшем здесь когда-то корабле. Что он доселе ни делал, как ни расспрашивал — ничего не мог узнать. Местные жители ничего подобного не помнили. Долго ли он так просидел — и сам он не знал, когда же буря стихла и он встал, чтобы выбраться наружу, он ясно расслышал слово как бы выходившее из воды: « Кар-ми-лан! » В испуге он вскочил и заглянул в пропасть: «Это оно, — вскричал он, то самое слово, что преследует меня во сне и не дает мне покою!» — «Кармилан!» — раздалось еще раз тихо и жалобно из пещеры, и Вильм в страхе опрометью бросился домой.
Однажды ночью у самой Стинфольской пещеры, плывя в лодке и шаря своим длинным веслом по дну морскому, он вдруг зацепил за что-то. Ветер поднимался; темные тучи застилали небо; лодку сильно качало; но Вильм упорно стоял на своем и тянул и тащил весло свое; тогда вдруг как бы сорвавшись оно пошло свободно и легко; Вильм подумал, что весло сломалось.
В ту же минуту показалось на поверхности воды что-то темное, круглое, прозвучало слово «кармилан»; Вильм протянул руку, хотел схватить, но вдруг все исчезло; месяц заволокло тучами, буря разыгралась. Рыбак пристал к скалам, лег отдохнуть и уснул. Обычные сны не покидали его. Когда Вильм проснулся, солнце уже ярко светило, и море было тихо и гладко как зеркало. Он только было хотел снова отправляться на работу, как увидел — издали по воде, что-то прямо плыло на него. Вскоре он различил лодку; на ней не было ни парусов, ни весел. Кто-то сидел в ней. Это был сухощавый маленький старичок в желтом полотняном платье и в высоком красном колпаке, с закрытыми глазами, неподвижный как мертвец. Напрасно Вильм окликнул его — тот не отвечал. Тогда рыбак хотел привязать к лодке веревку и оттащить ее в сторону, но тут старик стал как то странно шевелиться, и невольный ужас охватил рыбака.
— Где я? — спросил он по-голландски, глубоко вздохнув. Вильм знал несколько этот язык; он научился ему у голландцев рыболовов, а потому ответил старику, назвав ему по имени тот остров, и в свою очередь спросил кто он и, что ему надо?
— Я пришел на розыски Кармилана.