— Ну ступай и принеси оттуда цветок, чтобы тебе поверить, а то, пожалуй, обманешь.
— Зачем обманывать! Какой цветок вам принесть?
— Белый шиповник, там только и есть один кустик в цвету на той новой могилке, что возле лавочниковой.
Сестра встала и пошла; парни хвалили ее, а бабы покачивали головами:
— Каково то еще будет? Дай Бог, чтобы с рук сошло!
Полночь приближалась, месяц светил; сестра начинала трусить.
Она уже прошла мимо нескольких гробниц, приближаясь к могиле старика. Наконец, дрожа от страха, наклонилась к кусту и только что хотела сорвать цветок, как услышала за собою шорох; она вздрогнула, оглянулась — с могилы сыпалась в сторону земля и медленно показался оттуда бледный, худой старик в колпаке. Перепуганная сестра не верила глазам своим. Но когда старик, стоя в могиле, хриплым голосом сказал: «Здравствуй, девушка, что поздненько пришла?» — то сестра, не помня себя от страха, бросилась бежать через кладбище и едва волоча ноги добралась до избы, где ее ожидали. От слабости она не могла дойти до дома, ее отнесли; хотя на другой же день мы узнали, что это был могильщик, готовивший за ночь какому-то покойнику могилу, но для нее было уже поздно, она лежала без памяти в бреду и через трое суток умерла горячкою.
Извощик замолчал. Все с участием на него смотрели.
— При этом мне вспомнилось одно предание, также связанное с грустным случаем, — сказал золотовщик, — я расскажу вам, слушайте.
И он начал.