— Потрудитесь переодеться в мужское платье, — сказал он, — так нам ловчее будешь бежать.
Затем он снова вышел. Охотник едва мог удержаться от смеха.
— Вот так славно! Вторичное переодеванье! — говорил он, — пожалуй это платье будет скорее по тебе.
Переодевшись золотовщик бережно спрятал платье графини, сказав, что желает сохранить его на память такого странного приключения!
Наконец пришел атаман, готовый в путь. Все они вооружились и пошли. Караульного у шалаша их не было, и потому они вышли никем незамеченные. Однако разбойник не повел их обычным путем, а позади шалашей завел в лесную чащу, прямо к крутой, почти отвесной скале. Взобраться на нее почти не было возможности; но вскоре путники приметили веревочную лестницу, спущенную с верху. Атаман шел впереди, подавая графине руку. На верху они нашли тропинку, которая вела прямо к большой дороге, как объяснил атаман. После трехчасового пути они присели отдохнуть, и атаман подал спутникам своим по куску хлеба и даже угостил вином.
— Я думаю, мы через час должны наткнуться на цепь солдат, которою обложен лес, тогда уже я попрошу вашего заступничества.
Отдохнув с полчаса, они пошли дальше. Уже начинало светать, когда раздался голос «Стой! Кто идет?» — и человек пять солдат подошли к ним, с приказанием идти за ними к офицеру и объявить кто они такие. Солдаты стали показываться со всех сторон; офицер сидел невдалеке под деревом. Только было он хотел начать допрос, как один из солдат вскричал:
— Какими судьбами? Григорий, наш охотник! Ты как здесь очутился?
— Я самый! Просто чудом спасся из рук этого народа!
Все дивились такой встрече; охотник же просил переговорить с офицером наедине и объяснил ему кто их проводник. Офицер передал радостную весть о сдаче самого атамана всем солдатам и затем сам повез пленников своих в город. Молодого золотовщика он взял к себе в карету. Весть о его благородном поступке вскоре разнеслась по всему городу, и всякий желал видеть храброго и доброго мальчика. Когда же его привели в ратушу, то его встретил и обнял почтенный человек, сам граф, и благодарил его со слезами на глазах за спасение жены его.