И в самом деле, у шейха был прекрасный дом; большие и тенистые деревья росли по обеим сторонам широкого мраморного крыльца.
Здесь сидел под вечер сам шейх, курил трубку; двенадцать невольников стояли к его услугам, обмахивали его павлиньими опахалами подавали, питье в золотых сосудах.
Прохожие любовались на все великолепие, окружавшее шейха, но и вчуже жалко было смотреть на самого владетеля: «Не умеет он пользоваться своим богатством, — думалось всем, — сидит он молча задумчив и печален, словно последний бедняк».
— Будь я на его месте, говорил однажды молодой человек, идя с товарищами своими мимо его, — я бы сумел воспользоваться таким богатством. У меня бы каждый день были пиры. Веселье не умолкало бы в его пустых хоромах.
— Я бы заставлял невольников потешать себя, — заговорил другой, — музыка, танцы и различные представления сменялись бы одно другим.
— Удивляюсь как такой ученый не заставляет читать себе вслух! — сказал третий. — Завидно смотреть на такое богатство книг. Я готов отдать свое лучшее платье за несколько книг из его великолепного собрания.
— Ну вот еще! Эка невидаль книги! Сейчас видно, что сам писатель, — перебил четвертый, — все вы, как я вижу, ничего не понимаете в деле роскоши и богатства. Я бы не то сделал! Я бы стал путешествовать! При таких верблюдах и лошадях, да как груды золота в сундуках — тут то только и поездить. Я бы побывал во всех землях! Объехал бы весь свет.
— Эх, молодость, молодость! Не знаете вы старости и всех ее страданий! — вмешался в разговор прохожий старичок. — И шейх был весел в свое время; он жил пышно и открыто. У него был сын, прекрасный, умный; все его любили. Отец не мог на него нарадоваться и налюбоваться, и в самом деле это был редкий мальчик; десяти лет он был как взрослый.
— А разве он умер? — спросил писатель.