— Как! Его сын нашелся? — радостно вскричала молодежь.
— Нет еще, но шейх надеется, что он найдется. Разве вы не знаете, — продолжал старичок, — что восемь лет тому назад, в этот самый день, когда шейх кормил нищих — к нему пришел дервиш и лег отдохнуть в тени его дома. Шейх накормил и напоил его, как и всех прочих. Тогда дервиш сказал ему: «Я знаю причину горя твоего. Сегодня двенадцатый день месяца Рамадана, тот самый в который ты потерял сына своего; утешься: сын твой вернется к тебе, и печальный день этот будет днем радости твоей». Грешно не верить словам дервиша. И хотя горе его все тоже, однако Али-Бану в этот день украшает дом свой, готовясь к радостной встрече.
— Странно! А хотелось бы мне попасть на этот пир, — сказал писатель, — посмотреть, что там творится, а главное послушать сказки, которые рассказывают рабы своему господину.
— Что же, это возможно, — сказал старичок, — главный смотритель над его рабами — друг мой, он всегда меня зовет в этот день к ним на пир и думаю, что позволит привести и вас четверых. Там такая толпа, что никто нас не заметит. Я поговорю с ним, а вы между тем снова сойдитесь сюда к девятому часу.
Как условились, так и сделали. Молодые люди сошлись к дому, куда их ввели маленьким боковым входом. В великолепно убранной зале была целая толпа знатных и разодетых людей. Тут были все сановники города и друзья шейха, которые пришли утешать его в его скорби; были невольники всех народностей, любя своего господина, они разделяли его горе и все сидели с грустными лицами. На конце залы стоял великолепный диван и там восседали самые важные гости шейха, сам же он сидел на полу у ног их, потому что ему, в своей печали, не шло сидеть на праздничном почетном и убранном месте.
Перед ним сидело несколько рабов старых и молодых, которых он в тот день освобождал. Между ними отличался один, красивый, статный и молодой, недавно купленный самим шейхом за дорогую цену.
Сначала всех обносили угощеньем, затем шейх подал знак смотрителю рабов его, и тот встал.
— Вы сегодня будете свободны, рабы господина нашего Али-Бану шейха александрийского, но наперед по заведенному обычаю начинайте свои рассказы.
Невольники шепотом переговорили между собою, и один из них, уже пожилой человек, начал.