— Нет, это он, сын твой, Кайрам Альмансор, ты сам его купил.
— Аллах! Аллах! О чудо! О великое чудо! — заговорили гости теснясь ближе. Шейх молча стоял, глядя на прекрасное лицо юноши.
— Друг мой Мустафа, посмотри он ли это, сын ли это мой, похож ли он на мать свою? Я не вижу из-за слез.
Мустафа долго, пристально смотрел на невольника, наконец, положив руку на голову его, спросил:
— Кайрам, какое изречение я тебе сказал, когда тебя уводили в плен французы?
— Чистая совесть и любовь к Аллаху вот два друга, с которыми и в несчастий нет одиночества, — сказал Кайрам Альмансор, поднося к губам руку наставника своего. Старик поднял глаза к небу и, обняв юношу, проговорил:
— Да, это он! Бери его, счастливый отец, и утешься в печали своей!
Шейх был вне себя от радости, он не мог налюбоваться на сына своего, всматривался в черты его, признавал своего потерянного Кайрама. Все друзья и знакомые разделяли радость его, и с того дня дом шейха снова наполнился весельем, как в былые счастливые дни. В тот день шейх богато одарил друзей своих на память такого радостного события. Четверых молодых людей он представил сыну своему, с которыми Кайрам должен веселиться и заниматься.
— И за все это мы благодарны ему, нашему доброму старичку, — говорили они, поздно вечером расходясь по домам. — Кто бы мог подумать чем это все кончится? Кто бы поверил этому в тот день, как мы, стоя тут, осуждали шейха?
— Хорошо что мы разговорились с Мустафою, а ведь могли бы и не слушать его: кто же его знает, кто он, на вид точно нищий, оборванный.