Клаузен. Решение уже вынесено или дело только начато?…
Ганефельдт. Дело только начато. Но вы знаете, что, пока оно длится и еще не решено в вашу пользу, вы теряете свои гражданские права.
Клаузен. Вы хотите сказать, на это время я недееспособен и, значит, при таком положении вы мой опекун?
Ганефельдт. Скажите лучше – ваш лучший друг.
Клаузен (со зловещей холодностью). Но вы очень хорошо должны понимать, что этот факт – если он действительно имел место – означает для человека моего склада и общественного положения, для меня лично и для внешнего мира?
Ганефельдт. Все еще может кончиться для вас благополучно.
Клаузен. Достаточно хотя бы месяца гражданской смерти, чтобы потом никогда не отделаться от трупного запаха.
Ганефельдт. Такого исхода еще можно избежать.
Клаузен. Господин советник юстиции, вы ребенком играли с моим сыном Вольфгангом у этого камина. Вы ездили верхом на моих коленях. Я показывал вам книжки с картинками. Когда вам исполнилось одиннадцать лет, я, помните, подарил вам золотые часы.
Ганефельдт. Я до сих пор храню их как реликвию.