Ганефельдт. Как обстоят дела? Там очень беспокоятся.
Штейниц. Ваша санитарная карета может вернуться обратно пустая. Ваше опекунство оказалось довольно кратковременным.
Ганефельдт. Я только был вынужден выполнять этот тяжелый, очень печальный долг в интересах наследников Клаузена. Как друг семьи, я не уклонился, но это была неблагодарная задача. Как ни прискорбен исход, я могу сказать, что у меня были самые чистые и самые лучшие намерения.
Штейниц. Простите, господин советник юстиции, но я никак не могу с этим согласиться.
Ганефельдт. На это я отвечу вам в другом месте.
Входят фрау Петерс и Эбиш.
Пастор (подходит к покойнику). Ради Христа, не допускайте только сюда семью Клаузен.
Гейгер. Почему же, господин пастор? Они получили то, чего хотели.