Все эти подробности маститый корабельный цирюльник знал назубок. Сердито, словно это ему самому стоило больших усилий, он рассказал, что в каждый рейс «Роланд» везет в своих бункерах не меньше двенадцати с половиною тысяч центнеров каменного угля. Он настаивал на своем: идти медленным ходом удобно и надежно, быстрым — опасно и дорого.
В маленькой парикмахерской с электрическим освещением было бы уютно, если бы только она была неподвижна. Но, к сожалению, пароход качало из стороны в сторону, и стены парикмахерской подрагивали и пульсировали вместе с судовой машиной, а злая волна тигром кидалась на толстое стекло, закрывавшее иллюминатор. Флаконы в шкафах дребезжали и позвякивали, и парикмахер утверждал, что тяжеловесные и не столь быстроходные корабли идут гораздо более спокойно.
Затем он вдруг рассказал об одной «малюточке с крашеными волосами».
— Она целый час, — сказал парикмахер, — провалялась у меня в кресле и требовала, чтобы я ей продемонстрировал все сорта румян, и белил, и пудры, которые у меня имеются, а потом и весь мой запас «Пино» и «Роже и Галле».
Он сказал с усмешкой, что, когда долго плаваешь, получаешь возможность познакомиться с самыми разными особами женского пола, и поведал несколько якобы пережитых им самим историй, героиней которых каждый раз оказывалась какая-нибудь дама-эротоманка.
Особенно страшен был случай с одной молодой американкой, которую нашли без сознания в подвешенной спасательной шлюпке, где ее до этого изнасиловала вся команда. Думая в том направлении, в котором сейчас развивалась фантазия парикмахера, Фридрих понял, что толчком для этого послужила встреча последнего с Ингигерд Хальштрём. Она ведь побывала в том же кресле, в котором он так удобно устроился, и по тому, как замерло, а затем учащенно забилось его сердце, он понял, что власть девушки над ним еще не сломлена, и ужаснулся.
Фридрих вскочил и отряхнулся. У него было такое чувство, будто он должен немедленно принять горячую ванну, а потом встать под бьющие струи холодного душа, чтобы отмыть все и снаружи, и внутри и чтобы вытравить из кровеносных сосудов гной и яд.
Выйдя из парикмахерской, которая была расположена в кормовой части судна, Фридрих с трудом пробрался в переполненную курительную комнату, хотя, в сущности говоря, ему было противно чувствовать себя втиснутым в одно помещение с этой гомонящей толпой.
Доктор Вильгельм уже занял для него место.
— Итак, вы побывали на твиндеке, — обратился, лукаво улыбаясь, к Фридриху капитан. — Наш доктор рассказал мне, что некая красавица, по имени Девора, произвела на вас впечатление, а это чревато опасностью.