Кильблок с удовольствием поглядывал на жену, смакуя про себя чувство уверенности в завтрашнем дне, которое вселяла в него скаредность старухи. Он никак не мог заставить себя взяться за какую-нибудь работу, очень уж приятное это было чувство. Маленькие сытые глазки парусного мастера удовлетворенно скользили по розоватым бокам жирных свиней, в его мыслях они уже превратились в ветчину, колбасы, буженину. Потом он обежал взглядом весь двор; слегка припорошенный белым снежком, он напоминал празднично накрытый стол, весь уставленный жареными курами, утками, гусями, которые пока что были живехоньки и бегали по двору.
Хозяйка, Марихен, с головой ушла в хлопоты о скотине и птице. Уже довольно долго из дома доносился жалобный детский плач, но это отнюдь не отвлекало ее от дела. В домашней птице и скотине она видела залог своей приятной беззаботной жизни, а в ребенке — лишь досадную тому помеху.
Настала масленица. Семейство собралось за послеобеденным кофе. Годовалый Густавхен играл на полу. Марихен напекла блинов. Нынче они с мужем были в превосходном настроении — и благодаря блинам, и потому, что была суббота, но главное потому, что вечером они собирались в деревенскую гостиницу на маскарад.
Марихен решила нарядиться садовницей, ее костюм висел возле большой жарко горевшей серой кафельной печи. Топить приходилось весь день: уже около месяца стояли небывалые морозы, а озеро покрылось таким толстым льдом, что по нему совершенно безопасно могли ездить тяжело нагруженные телеги.
У окна, как обычно, сидела бабка над своим сокровищем, Лотта пригрелась у огня, свернувшись калачиком перед печной дверцей, которая время от времени негромко постукивала.
Нынешний маскарад на масленой был последним в эту зиму большим праздником, и, конечно же, нужно было напоследок повеселиться всласть.
Эта зима вообще проходила на удивление приятно. Танцы, вечеринки, праздники у себя и у знакомых лишь изредка и ненадолго прерывались работой. Кошелек от этого отощал, скота и птицы тоже заметно поубавилось, что не могло не сказаться на настроении молодой супружеской пары.
Впрочем, они быстро утешились: ведь все на свете когда-нибудь кончается, а что до пустого кошелька, так тут один только вид бабкиной копилки уже вселял спокойствие и уверенность.
Вообще этот зеленый ящичек под ногами у старухи придавал сил супругам во всевозможных житейских неурядицах и отгонял прочь тревоги. Если свинья заболевала рожей, хозяева вспоминали о копилке и не беспокоились. Если вдруг дорожала парусина, если заказчиков становилось меньше, они опять-таки были спокойны.
И когда они заметили, что хозяйство их мало-помалу становится убыточным, то, вспомнив о зеленой копилке, ничуть не встревожились и не испугались грозивших им тяжких забот.