Гансъ. Чѣмъ я согрѣшилъ?
Г-нъ Фок. Кто смотритъ на женщину съ вожделѣніемъ, сказалъ Христосъ, да! А ты сдѣлалъ больше.
Гансъ (хочетъ закрыть себѣ уши). Отецъ!
Г-нъ Фок. Не отвертывайся, Гансъ. Дай мнѣ руку, какъ грѣшникъ грѣшнику; вѣдь я твой сообщникъ.
Гансъ. Я долженъ предупредить тебя, отецъ. Я стою на иной почвѣ, чѣмъ ты.
Г-нъ Фок. Ты стоишь на покатой плоскости.
Гансъ. Какъ ты можешь это говорить, отецъ! Ты не знаешь почвы, на которой я стою. Ты вѣдь не знаешь моей дороги.
Г-нъ Фок. О, я знаю. Это широкій путь, ведущій къ погибели. Я Долго слѣдилъ за тобой, да! и кромѣ меня еще Высшее Существо -- Богъ. И такъ какъ я это зналъ, то виноватъ тѣмъ, что раньше не исполнилъ своего долга. Теперь я обращаюсь къ тебѣ отъ Его имени и говорю: вернись. Ты стоишь на краю пропасти.
Гансъ. Я долженъ сказать тебѣ, отецъ... Намѣренія твои хороши, и говоришь ты, можетъ быть, правду, но слова твои не находятъ отзвука во мнѣ. Твоихъ пропастей я не боюсь. Но есть другія пропасти, и смотрите, не столкните меня туда.
Г-нъ Фок. Нѣтъ, Гансъ, нѣтъ...