Гансъ. Ну, отецъ. Я другого мнѣнія. Мы не понимаемъ другъ друга. Въ этомъ дѣлѣ мы никогда не сойдемся.
Г-нъ Фок. (по возможности мягкимъ тономъ). Здѣсь рѣчь не о понятіяхъ или взглядахъ. Ты просто не понимаешь положенія вещей. Все обстоитъ иначе. Ты раньше зналъ это хорошо. Дѣло не въ этомъ. Все зависитъ отъ одного только.
Гансъ. Не сердись на меня, отецъ; въ чемъ-же именно суть?
Г-нъ Фок. Дѣло въ послушаніи, думаю я, да!
Гансъ. Тебѣ кажется, я долженъ поступать всегда согласно съ твоими желаніями, хотя-бы они и показались мнѣ несправедливыми?
Г-нъ Фок. Я не посовѣтую тебѣ чего-нибудь нечестнаго, да! Тяжело, что приходится говорить подобныя вещи, да!.. Мы выростили тебя и сколько было заботъ, сколько безсонныхъ ночей!.. Когда ты бывалъ боленъ, никакая жертва не казалась намъ тяжелой, а ты часто болѣлъ, Гансъ, да. Мы дѣлали все съ радостью и охотою.
Гансъ. Да, отецъ, и за это я вамъ благодаренъ.
Г-нъ Фок. Слова, одни слова. Я хочу видѣть дѣло. Быть благочестивымъ, искреннимъ и послушнымъ -- да, вотъ истинная благодарность.
Гансъ. Ты меня считаешь неблагодарнымъ; я не стою вашихъ заботъ.
Г-нъ Фок. Помнишь, какъ ты ребенкомъ молился -- въ кроваткѣ, утромъ и вечеромъ.