Г-жа Фок. Ахъ, объ этомъ я не забочусь. Знаешь, съ подобными вещами ей не-зачѣмъ ко мнѣ, старой опытной женщинѣ, обращаться. Она ужъ это замѣтила. Для этого я ужъ слишкомъ стара и слишкомъ опытна.
Катя. Но вѣдь она права, мама. Это ясно, какъ Божій день, что она права. Вѣдь на самомъ дѣлѣ мы презрѣнныя существа. Подумай только, въ нашемъ законѣ есть статьи, разсказывала она вчера, по которымъ мужъ имѣетъ право подвергать жену тѣлеснымъ наказаніямъ.
Г-жа Фок. Этого я не знаю что-то! Объ этомъ я не хочу говорить. Вѣроятно, это не такъ ужъ скверно... Но если ты хочешь доставить мнѣ удовольствіе, Катюша, не поддавайся новымъ выдумкамъ, это только смущаетъ людей и отнимаетъ миръ и покой. Подожди, дѣточка, вотъ я тебѣ кофе принесу. (Уходитъ).
(Катя сидитъ за обѣденнымъ столомъ, облокотившись на него и опустивъ голову на руки. Внезапно въ саду появляются Гансъ и Анна, весело болтая и смѣясь. Катя вздрагиваетъ и приподнимается, чтобы слѣдить глазами за парой. Ея взглядъ полонъ страха. Тяжело вздыхаетъ. Слышно, какъ г-жа Фок. возится съ кофейникомъ. Вскорѣ и она сама появляется и находитъ Катю за столомъ въ томъ-же самомъ положеніи, въ какомъ оставила).
Г-жа Фок. Ну, вотъ, выпей и подкрѣпись (Анна и Гансъ входятъ съ веранды).
Г-жа Фок. Хорошо, что пришли.
Гансъ (оставляя дверь настежь). Я оставляю дверь открытой. Солнце грѣетъ уже порядочно. Сильно вы ушиблись, фрейленъ Анна?
Анна (въ рукахъ нѣсколько виноградныхъ вѣтокъ). Ахъ, нѣтъ, совсѣмъ нѣтъ. Лѣстница была мокрая, и я упала вмѣстѣ съ ножницами. (Подбѣгаетъ къ Катѣ, беретъ ее за обѣ руки и цѣлуетъ въ лобъ). Здравствуйте! Какія холодныя руки! (третъ ей руки).
Гансъ (цѣлуетъ Катю въ щеку). Доброе утро, Катя. (Съ комическимъ Удивленіемъ). Ахъ, Боже мой, какая ты опять блѣдная. Ужасъ! Ты похожа на больную птичку.
Г-жа Фок. Сколько вы нанесли холода. Придется дѣйствительно скоро топить. Ну, пдите-же (Наливаетъ всѣмъ кофе).