Браунъ (быстро). Онъ очень волновался. Я все время боялся, не вышло-бы чего. Думалъ, онъ вмѣшается въ рѣчь пастора, Вышла-бы пренепріятная исторія.
Катя. Ахъ, нѣтъ, г-нъ Браунъ.
Браунъ. Знаете, теперь я почти доволенъ. Можетъ быть я когда-нибудь нарисую нѣчто подобное. Замѣчательно тонкая вещь.
Катя. Вы говорите серьезно?
Браунъ. Если-бы это изобразить, на многихъ повѣяло-бы отъ такой картины атмосферой, полной тяжелыхъ воспоминаній... Подумайте, это смѣсь бѣлаго вина, печенья, нюхательнаго табаку и восковыхъ свѣчей... Нѣтъ, это просто умилительно, это многимъ напомнитъ юность...
(Гансъ Фокератъ выходитъ изъ кабинета. Ему 28 лѣтъ. Средняго роста, бѣлокурый. Умное, въ высшей степени подвижное лицо. Безпокойныя движенія. Безукоризненный костюмъ: фракъ, бѣлый галстукъ, перчатки).
Гансъ (вздыхаетъ. Снимаетъ перчатки).
Бгаунъ. Ты кажется совсѣмъ растаялъ.
Гансъ. Право, не знаю. А какъ съ обѣдомъ, Катюша?
Катя (нетвердымъ голосомъ). Я думаю... на балконѣ?