РОРИКО (желая его чѣмъ нибудь занять). Саксонецъ Беннитъ, государь, ужъ давно съ прошеньемъ пристаетъ къ хранителю дверей. Онъ и сегодня тутъ -- никакъ его нельзя отвадить.
КАРЛЪ. Позвать сюда упрямца!
(Графъ Рорико приказываетъ одному изъ слугъ, шестнадцатилѣтнему мальчику, позвать Беннита. Мальчикъ послушно удаляется).
КАРЛЪ (продолжая про себя). Опять саксонцы! Все то же неизмѣнно. Что жъ дѣлать! Вѣдь тридцать лѣтъ и больше я тотъ же завтракъ каждый день съѣдаю -- все тотъ же отъ яйца до яблока. Такъ почему саксонцамъ не являться каждый день? Корову каждый день скребницей чистить нужно -- но скучный это трудъ. Клонитъ меня ко сну, какъ за такой работой батрака, иль скотницу, доящую корову. Нарушить слово -- вотъ что сверкнуло бы какъ молнія на лѣтнемъ небѣ. Нарушить слово!
(Онъ просовываетъ руку подъ подушку и вынимаетъ восковыя дощечки для писанія)
Вотъ мои дощечки. Вписать бы это слово въ воскъ, сіяньемъ окруживъ.
(Онъ пишетъ на восковой дощечкѣ, забывая всѣ вокругъ себя, видимо съ большимъ трудомъ. Входитъ канцлеръ Эркамбальдъ и подходитъ къ графу Рорико. Канцлеру около восьмидесяти лѣтъ; онъ съ длинными кудрями, какъ король; значительное, фанатическое лицо съ явными слѣдами старческой слабости)
ЭРКАМБАЛЬДЪ (шопотомъ графу Рорико). Какъ онъ сегодня чувствуетъ себя?
РОРИКО. "Хорошо" сказать -- было бъ неправдой. Но "плохо" -- тоже нѣтъ. Какой-то странный, тревожный духъ въ него вселился.
КАРЛЪ (громко, говоря самъ съ собой). Эй, гдѣ ты голова? Квадривіумъ: свободныхъ семь искусствъ... Тривіумъ: грамматика и діалектика... безъ музыки! Квадривіумъ и тривіумъ: запомни. (Эркамбальду, точно онъужъ давно здѣсь). Послушай, вотъ загадка: съ кѣмъ въ жизни самый трудный бой велъ король Карлъ? Съ кѣмъ? скажи...