КАРЛЪ. Хорошо!.. Пусть станетъ она бичемъ для всѣхъ. Будь я дѣйствительно отецъ, я бъ день и ночь, какъ ты, скорбѣлъ о томъ, что Герзуинда мы здѣсь, на попеченіи твоемъ благочестивомъ, а далеко, у очага язычника живетъ вонючаго. Я исповѣдаться хочу тебѣ, мать настоятельница. Мать... я... сюда пришелъ... воспитанницей она была твоей. Ну, словомъ: Герзуинда... О томъ, что было съ ней, конечно, знаешь ты; все проникаетъ чрезъ стѣны моего палатината. Такъ вотъ весь міръ клянетъ ее. Съ глазъ моихъ я грѣшницу прогналъ. И вотъ теперь раскаяньемъ терзаюсь горькимъ. Не думай, мать, что разума лишился я. Христофоръ, младенца Іисуса на берегъ пронося чрезъ потокъ бурливый, когда бъ на волю теченья бурнаго отдалъ святую ношу -- какъ горько раскаялся бы онъ! Повѣрь мнѣ, мать, страсть дикая и буря сладострастья -- не похоть въ ней распутницы, а иго сатаны и мрачное служенье тьмѣ. Я часто видѣлъ, какъ ея касался духъ, покорившій тѣло нѣжное себѣ, какъ къ изступленью страсти страшному ее онъ принуждалъ въ служеніи ему. Когда же я рукой дотрагивался до нея -- то мукой искажались черты лица, застывшаго въ безчувствьи, въ то время, какъ извивалось безпомощное тѣло. Ну, словомъ: невинна ли она иль нѣтъ -- но соблазнила маской святости она меня -- сіяніемъ невинности. Если это обманъ, то помоги мнѣ, мать, сіяніе разрушить, не то я божествомъ ее признаю франковъ. Разбей святыню, изъ которой кротко улыбается она!
НАСТОЯТЕЛЬНИЦА. О, государь, рѣшенье мудрое Господяе, которому вдвойнѣ я покоряюсь, отъ вины тебя уберегло.
КАРЛЪ. Мать, она влечетъ меня къ себѣ! Я плѣнникъ, я свободу потерялъ. Чѣмъ привязала она меня къ себѣ, когда ее я выгналъ -- чарами какими? Кольцомъ ли, что, быть можетъ, она украла у меня? Я не могу постигнуть, отгадать. Помоги рѣшить загадку! Пойди, найди ее; хочу узнать, кто душу въ ней убилъ -- когда ты скажешь, что она мертва; хочу не дать ей умереть -- когда ты скажешь, что она жива! И если мнѣ скажешь: ты погубилъ ее, не зная, что она живая,-- то сыновей я соберу и королевскихъ слугъ моихъ, имъ волю объявлю послѣднюю и въ монастырь уйду.
НАСТОЯТЕЛЬНИЦА. Къ дядѣ своему въ Саксонію не возвращалась Герзуинда. Здѣсь она была и здѣсь пріютъ нашла -- какъ ей ты обѣщалъ черезъ меня. Но вторично теперь она ушла, ушла -- и больше не вернется. Когда черезъ порогъ ступилъ ты къ намъ въ обитель -- она незримо пролетѣла, тебя минуя; въ ту самую минуту умерла она. Стремительно съ подушки голову поднявъ и голосомъ, отъ звуковъ котораго застыли всѣ, она назвала короля и умерла.
(Карлъ стоитъ безъ словъ, точно окаменѣвъ въ то время какъ гулъ народа у воротъ усиливается. Въ глубинѣ сцены собираются дѣти съ зажженными свѣчами въ рукахъ, очевидно чего-то ожидая)
КАРЛЪ (беззвучнымъ шопотомъ). Магистръ Алькуинъ!
АЛЬКУИНЪ. Что, король Карлъ?
КАРЛЪ (какъ прежде). Магистръ Алькуинъ!
АЛЬКУИНЪ. Что прикажешь?
КАРЛЪ. Что это, искры предъ глазами? Нѣтъ, свѣчи... свѣчи близятся ко мнѣ.