(Карлъ остановившимся взглядомъ смотритъ на свѣчи въ глубинѣ сцены. Теперь видно, что дѣти образуютъ начало шествія, которое медленно приближается къ аванъ-сценѣ)
НАСТОЯТЕЛЬНИЦА. Король и милостивый паладинъ -- шаги и взоры отврати отъ этого дѣянья сѣрой смерти!
(Шествіе направляется въ глубинѣ сцены справа налѣво и показываются носилки, которыя несутъ монахини. Герзуинда лежитъ на нихъ мертвая, лицо ея закрыто)
КАРЛЪ. Молчи! Тутъ мертвая? Ты знаешь, кто она?
СЕСТРА УПРАВИТЕЛЬНИЦА. Она скончалась, съ Богомъ примиренная -- я приняла ея послѣдній вздохъ.
КАРЛЪ. Ты приняла ея послѣдній вздохъ? Чей? Кто та, которая скончалась? Открой лицо? Умерла по чьей винѣ она? Чего бѣснуется толпа передъ воротами? Пусти меня. (Онъ твердо подходитъ къ носилкамъ и самъ поднимаетъ покрывало съ лица Гернуинды) Ты это? Герзуинда? Откуда ты? (Король выпрямляется, но его охватываетъ дрожь. Кажется, точно качается башня во время землетрясенія. Онъ опускается, потомъ снова сейчасъ же выпрямляется, ищетъ опоры. Его поддерживаютъ Рорико и Алькуинъ. Потомъ онъ снова слабѣетъ, затѣмъ поднимается, отстраняетъ отъ себя Рорико и Алькуина и глядитъ на мертвую) Я опоздалъ!... Какъ странно!.. Вы всѣ поражены, что я спокоенъ. А странно то, что скорбь мнѣ душу успокоила и вмѣстѣ съ тѣмъ мнѣ показала цѣлый міръ утратъ. Рука тепла... Не правда ль, соскользнулъ платочекъ розовый вотъ... вотъ отсюда и упалъ, какъ будто опустился къ ея ногамъ. Когда жъ вы стали искать -- его не стало. Такъ убѣгаетъ жизнь. Я часто это видѣлъ и потому... (Онъ устремляетъ страшный пронизывающій взглядъ на Эркамбальда) Я знаю: ты доволенъ, Эркамбальдъ. Да, вы довольны -- но не я. То, что здѣсь свершено -- убійство. Приблизься, Эркамбальдъ: убійство это. Тише! Она какъ будто сейчасъ заговоритъ. Грудь поднялась слегка. Ближе, подойдите ближе, говорю я! Убійство! Подойдите, чтобъ видѣть васъ она могла и обличить убійцъ. Рико! У всѣхъ дверей разставить стражу. Двери всѣ закрыть. Въ монастырѣ здѣсь убиваютъ.
НАСТОЯТЕЛЬНИЦА (бросаясь къ его ногамъ). Быть можетъ, государь, свершилось здѣсь убійство. Но если -- свидѣтель всевѣдущій Господь! -- преступленье свершено и бѣдное дитя руки -- не знаю чьей -- злодѣйской жертва, то подымаю для клятвы обѣ руки: настигни насъ проклятье вѣчное! Да будутъ души всѣхъ насъ лишены спасенья, если хоть зернышко вины здѣсь нашей: не потревожили ей волоска въ стѣнахъ монастыря.
КАРЛЪ. Не я виновенъ въ этомъ. То, что здѣсь видишь, Рико,-- убійство гнусное. Поставьте стражу ко всѣмъ дверямъ. Кровь за кровь! Убійство это. Вотъ эта мертвая укажетъ путь намъ. Веди насъ, Герзуинда, и за тобою мы пойдемъ -- хотя пришлось бы вступить въ семью моихъ родныхъ. Въ нее войдемъ, и на кого укажешь мертвымъ пальцемъ, того возьмемъ. Хотя бы это былъ мой сынъ, потребую я кровь за кровь!
ЭРКАМБАЛЬДЪ. Вотъ, государь, возьми мою -- пустите меня! -- возьми спокойно. Немного, правда, во мнѣ осталось крови, но капля каждая была твоей -- пролитая и непролитая -- съ тѣхъ поръ какъ я живу. Но прежде чѣмъ склоню я шею -- склоню охотно подъ топоромъ на плахѣ -- позволь еще одинъ разъ поднять ее высоко. Не просвѣтленъ теперь, какъ было прежде, ты разумомъ Господнимъ. Тебя окуталъ сонъ. Закрыты уши и глаза; ты ничего не видишь и не слышишь. Не слышишь, какъ толпа бушуетъ? Отчаянье и ужасъ въ ихъ крикахъ бѣшеныхъ звучитъ! Слышишь -- удары кулаками. Крикъ раздается: -- Волосы распутница обрѣзала ему! Всѣ думаютъ, что дьяволица кровь твою сосетъ въ монастырѣ -- въ то время какъ распадается тобою созданное царство. Вотъ что волнуетъ ихъ. Идетъ молва къ тому же, что высадился датчанинъ Годофридъ въ Фрисландіи на двухъ стахъ суднахъ, что онъ напалъ на наши поселенья, снесъ замки укрѣпленные, а гарнизонъ съ собой увезъ иль перерѣзалъ. Такой ударъ неслыханъ. Непонятенъ привыкшему къ побѣдамъ народу франковъ. Бѣснуются они и ножницами потрясаютъ -- не сомнѣваясь, что жрецы саксонскіе тебя заколдовали -- какъ обезсилили Самсона филистимляне -- пославъ къ нему Далилу; силу его похитила она, обрѣзавъ волосы ему (Во время всей рѣчи Эркамбальда, Карлъ не сводитъ взора съ Герзуинды. Все болѣе и болѣе привлекаемый ею, онъ приближается къ мертвой, забываетъ все вокругъ себя и только когда Эрканбальдъ кончаетъ, онъ приходитъ въ себя отъ наступающей тишины; тихимъ глубокикъ голосомъ:) Рико! Рико!
РОРИКО. Что, государь?