-- Колдуньи и еретики живутъ вмѣстѣ, это давно такъ водится!-- отвѣчалъ разсерженный магистръ, между тѣмъ какъ вахмистръ и солдатъ связали старуху и положили на землю.
-- Вы дали у себя пріютъ колдуньѣ, -- сказалъ Гартманъ Гартмани,-- въ вашемъ дворѣ мы собственными ушами слышали визгъ чертей, задѣвшихъ своими когтями, хвостами и рогами упавшаго на землю вахмистра.
-- Видишь, Іоргъ, что ты надѣлалъ?-- прервалъ его мельникъ, снова хватая и треся мальчика.-- Это онъ подражалъ дьявольскимъ голосамъ, чтобъ испугать васъ, другихъ чертей у меня нѣтъ. Надъ вами же будутъ смѣяться, когда откроется, что вы были обмануты ребенкомъ.
Гартманъ Гартмани съ достоинствомъ повернулся къ рыжему Іоргу, стоящему у забора съ безсмысленнымъ лицомъ, не понимая важности положенія.
-- Въ такомъ случаѣ и онъ отправится въ Гейдельбергъ,-- сказалъ полицейскій,-- и если не будетъ обвиненъ въ дьявольскомъ искусствѣ, то за оскорбленіе начальства получитъ орѣховаго прута quantum satis.
-- Неужели вы посадите въ страшную башню ребенка за дѣтскія шалости, за которыя онъ уже наказанъ?-- сказалъ мельникъ.-- Что будетъ съ ребенкомъ, въ страшной тюрьму? Онъ умретъ тамъ со страха.
-- Васъ посадятъ съ нимъ вмѣстѣ,-- заговорилъ магистръ.-- Г. Гартманъ, я обвиняю этого перекрещенца и еретика въ томъ, что онъ, вопреки указу курфюрста, продолжаетъ обращать въ свою секту. Онъ даже теперь воспользовался страхомъ чумы въ народѣ и обратилъ нѣсколько семействъ въ Шёнау въ перекрещенство. Къ тому же, вы сами свидѣтель, что онъ заодно съ старою колдуньей.
Мельникъ выпрямился.
-- И ты, жрецъ Ваала, смѣешь говорить это!-- вскричалъ старикъ въ сильномъ гнѣвѣ.-- Кто заманиваетъ послѣ захода солнца невинныхъ дѣвушекъ въ самыя проклятыя колдовскія мѣста во всей странѣ?-- и онъ толкнулъ впередъ мальчика и продолжалъ:-- Погляди поближе на мальчика, исполнявшаго твое низкое порученіе.
Паоло поблѣднѣлъ и отступилъ назадъ. Если бы съ него внезапно въ обществѣ свалились всѣ его одежды, онъ не испыталъ бы такого ужаса, какъ теперь при охватившемъ его чувствѣ нравственной наготы. Длинная пауза послѣдовала за этими словами, еще болѣе тягостная для Паоло тѣмъ, что толпа кругомъ увеличивалась докторами, работниками и бабами. Всѣ смотрѣли на Паоло, ожидая, что онъ отвѣтитъ на это тяжелое обвиненіе.