-- Въ такомъ случаѣ, вѣроятно, и эти письма поддѣльны,-- насмѣшливо отвѣчалъ полицейскій, подавая доктору новую связку бумагъ.
Эрастъ взглянулъ на нихъ и поблѣднѣлъ.
-- Это письма Буллингера ко мнѣ, если только вы и ихъ не смѣшали съ поддѣльными.
Начальникъ полиціи обратился къ курфюрсту.
-- Изъ этого писанія цюрихскаго богослова выясняется, какъ т. совѣтникъ враждебно и насмѣшливо отзывался внѣ государства о курфюрстскомъ церковномъ совѣтѣ, къ которому самъ онъ принадлежитъ.
-- Внѣ государства!-- вскричалъ Эрастъ,-- Мнѣ кажется, я ежедневно повторялъ моему государю то же, что написалъ Буллипгеру.
Курфюрстъ злобно взглянулъ на него.
-- Это не оправдываетъ вашей измѣны. Незачѣмъ было чернить моихъ совѣтниковъ передъ союзниками! Что дальше?-- продолжалъ онъ, обращаясь въ начальнику полиціи.
-- Между бумагами совѣтника не нашлось ничего болѣе. Но въ карманѣ дѣвицы Лидіи была эта записочка, въ которой неизвѣстный зоветъ ее на проклятый Хольтерманъ, для передачи важныхъ извѣстій относительно ея отца.
Эрастъ быстро схватилъ бумажку; голова его кружилась.