Съ этими словами онъ удалился и, немного спустя, его шаги смолкли.
-- Надо слѣдовать совѣтамъ священника, -- сказалъ Феликсъ усталымъ тономъ. Онъ едва сдерживался, чтобы не заплакать отъ горя и разочарованія.-- Попробую проникнуть къ Эрасту чрезъ комнату Нейсера и сломать замокъ, если это удастся.
Онъ снова влѣзъ на стѣну и исчезъ въ отверстіи рѣшетки.
"Еслибъ этотъ достойный священникъ не похудѣлъ отъ ареста, то онъ, пожалуй, и не пролѣзъ бы здѣсь",-- думалъ онъ при этомъ съ досадой.
Въ темнотѣ онъ ощупью искалъ дверь; наконецъ, онъ добрался до нея и сталъ осматривать замки. Но онъ скоро увидѣлъ, что ни одинъ изъ его инструментовъ не способенъ уничтожить эти крѣпкіе запоры. Красноватый свѣтъ за Кенигштуломъ возвѣщалъ приближающееся утро. Онъ отвязалъ свою лѣстницу и по вбитымъ крюкамъ спустился со стѣны. Несмотря на смертельную усталость, онъ долженъ былъ пройти еще разъ весь потайной ходъ. Ключи онъ воткнулъ въ маленькую дверку со стороны улицы, чтобы казалось, что помощь пришла оттуда, свѣчи взялъ съ собой, опустилъ всѣ поднятыя двери и, удаливъ всѣ предательскіе слѣды, вернулся въ свою комнату, уставши до полусмерти. Онъ аккуратно положилъ по мѣстамъ всѣ употребленные инструменты и въ полуснѣ уже бросился на кровать Когда онъ проснулся, передъ нимъ стоялъ придворный служитель Бахманъ, освѣдомляясь о состояніи его раны; Феликсъ позволилъ перемѣнить себѣ перевязку и остался въ постели, чтобы хорошенько выспаться. Старикъ, между тѣмъ, съ плохо скрываемою радостью разсказывалъ, что проповѣдникъ Нейсеръ совершенно чудеснымъ образомъ исчезъ изъ-подъ ареста, дверь отъ потайнаго хода оказалась открытой и что кастелянъ арестованъ, такъ какъ у него не оказалось ключей. У Нейсера много друзей въ городѣ, такъ что не удивительно, что ему помогли. Но курфюрстъ видитъ въ этомъ доказательство того, что заговоръ въ пользу аріанъ все еще существуетъ, и онъ въ гнѣвѣ послалъ за начальникомъ полиціи, чтобы сейчасъ же привести въ исполненіе смертельный приговоръ Сильвану и его товарищамъ Веге и Сутеру.
-- Пусть кости ихъ гніютъ на висѣлицѣ,-- холодно проговорилъ Феликсъ, отвернулся къ стѣнѣ и спокойно заснулъ.
Глава XXIV.
Послѣ, происшествія у дома баптиста въ Крейцгрундѣ магистръ Паоло, точно во снѣ, направился бъ лѣсу и скрылся среди, высокихъ деревьевъ. Да, это не игра его мрачно-разстроеннаго воображенія, а чистая правда: справедливая, но грубая рука сдернула покрывало съ тщательно скрываемой имъ душевной тайны, и онъ очутился передъ людьми, считавшими его за полусвятаго, уличеннымъ преступникомъ, совратителемъ дѣвушки, фигляромъ, злоупотребляющимъ святыней для удовлетворенія своихъ желаній. Судьба арестованной колдуньи, ожидающей сожженія на кострѣ, показалась ему завидной въ сравненіи съ его положеніемъ, даже сама погибшая старуха сознавала это: такъ злорадно блестѣли ея глаза, когда она громко выдала его тайну. Этотъ еретикъ и перекрещенецъ поступилъ съ нимъ какъ съ жалкимъ грѣшникомъ, и онъ долженъ былъ молчать. Его благодѣтель Эрастъ упалъ на его глазахъ, будто пораженный предателскою стрѣлой, пущенной имъ въ спину человѣку, только дѣлавшему ему добро.
-- О, боже, -- шепталъ онъ, бродя среди кустарниковъ и терновниковъ,-- я не хотѣлъ этого. Ты свидѣтель, я никому не хотѣлъ дѣлать зла. Мрачное колдовство погубило и меня, и ее.
Какъ будто спасаясь отъ собственныхъ мыслей, онъ, задыхаясь, взбѣжалъ на гору. "Колдовство!" -- говорилъ ему духъ самообличенія. Колдовство ли это? Развѣ не могла колдунья зажечь въ немъ адскій огонь, пожирающій всѣ его хорошія побужденія? Или, можетъ быть, эта прелестная дѣвушка созданіе сатаны, чтобы съ ея помощью совратить съ пути истиннаго primus omnium Венеціанской коллегіи? Кто же, какъ не сатана, внушилъ ему безразсудную мысль позвать Лидію на проклятое мѣсто, когда онъ могъ бы встрѣтиться съ ней въ тысячѣ другихъ мѣстъ? Но какимъ образомъ могла Лидія послѣдовать его приглашенію? Или ей дѣйствительно, какъ сказала колдунья, хорошо знакомъ Хольтерманъ? И откуда у нея эта неземная красота? О, теперь онъ понялъ, отчего его сердце горѣло въ этомъ пламени! Но онъ сейчасъ же насмѣшливо засмѣялся: "А дочь шута изъ гостиницы "Оленя" тоже колдунья? а дѣвушки въ капеллѣ?" Преслѣдуемый этими мыслями, объ дошелъ до одинокой тропинки и въ изнеможеніи опустился на придорожный пень. Склонивъ голову на руки, онъ задумчиво смотрѣлъ впередъ.