-- Мученія здѣсь, внутри,-- сказалъ Паоло, наклоняя голову къ груди,-- утихнутъ, если вы снаружи будете жечь меня огнемъ и желѣзомъ. Не тратьте напрасно вашихъ словъ; я вручилъ себя милости Божіей.
-- Еретикъ!-- прошепталъ Пигаветта.
Паоло молчалъ. Старый іезуитъ попытался еще разъ убѣдить Паоло, но въ эту минуту снаружи послышались шаги. Продолжительная конференція показалась подозрительной палачу Ульриху и онъ просунулъ голову въ дверь. Пигаветта повернулся, чтобы идти.
-- Если васъ не вразумляютъ никакіе доводы, то вотъ этотъ честный человѣкъ наставить васъ на путь истинный застѣночнымъ хомутомъ и испанскими сапогами.
-- Мы будемъ его прокатывать до тѣхъ поръ, пока солнце не засвѣтитъ сквозь него.
Дверь заперлась и Паоло снова остался одинъ въ своемъ мучительномъ положеніи.
Глава XXVI.
Въ новомъ дворѣ замка происходила религіозная бесѣда. Ректоръ университета, два профессора богословія, два юридическаго факультета сидѣли въ кабинетѣ курфюрста, обсуждая принятіе Эраста въ церковный совѣтъ и снятіе съ него церковнаго отлученія. Немного спустя, провели черезъ дворъ въ ту же комнату и самого Эраста.
Темносинее сентябрскоё небо сіяло надъ окруженнымъ дворцами веселымъ дворомъ. Липы уже начали желтѣть; кругомъ колодца цвѣли астры, въ шпалерахъ весело чирикали воробьи и порхали надъ спѣющимъ виноградомъ. Эрастъ медленно и радостно оглядѣлся кругомъ, наслаждаясь первымъ блаженнымъ дыханіемъ свободы. Онъ бросилъ восторженный взглядъ на новую постройку, возвышающуюся во всемъ великолѣпіи, благодаря искусству Феликса.
"Хорошій человѣкъ, -- подумалъ онъ,-- не похожъ на своего брата".