-- А Эрастъ?-- допрашивалъ служитель.
-- Снова сдѣланъ совѣтникомъ, лейбъ-медикомъ... попрежнему, Эрастъ церковный совѣтникъ.
-- Хвала милосердному Богу на небеси!-- воскликнулъ Бахманъ.-- Силъ больше не было съ этими итальянцами!... А церковный уставъ?-- полюбопытствовалъ онъ.
-- А! вы думаете о вашихъ полуштофахъ въ гостиницѣ "Оленя"? Самое лучшее во всей этой исторіи то, что Олевіану приходится вливать порядочно воды въ свое вино. Но играть въ кости въ прихожей курфюрста я, все-таки, вамъ не совѣтую.
Въ то время, какъ господа такимъ образомъ шутили съ слугой, курфюрстъ стоялъ въ кабинетѣ, положивъ обѣ руки на плеча Эраста, и ласковымъ голосомъ спрашивалъ его:
-- Можете ли вы простить мнѣ, Эрастъ, что я такъ оскорбилъ васъ?
-- Ваше высочество, вы исполнили только вашъ отеческій долгъ,-- кротко отвѣчалъ Эрастъ.-- Мнѣ нечего прощать.
-- Знайте, въ эти только дни я вполнѣ оцѣнилъ, какимъ сокровищемъ обладаю въ васъ. Эти господа всѣ фальшивы. Какъ они ни притворялись огорченнными вашимъ несчастіемъ, въ ихъ траурной маскѣ просвѣчивало плохо скрытое торжество. Не имъ, а только несчастному, изувѣченному итальянцу обязаны мы разрѣшеніемъ дѣла.
-- Ему?-- воскликнулъ удивленный Эрастъ.-- Его-то именно а и считалъ предателемъ.
-- Можетъ быть, онъ и былъ имъ сначала, но на первомъ же допросѣ онъ сказалъ Пигаветтѣ въ лицо, что тотъ принудилъ его, какъ іезуитскій начальникъ, написать письмо Нейсеру, подкинутое вамъ, и предложилъ приготовить другое, также сходное съ вашимъ почеркомъ. Эта проба оказалась не вполнѣ удачной, потому что руки несчастнаго распухли отъ колодокъ и дрожатъ Они четыре раза принимались его пытать, чтобы онъ сознался, что вы высказывались ему за аріанство; также онъ долженъ былъ сознаться, что отправлялся съ вашею дочерью на Хольтерманъ на шабашъ вѣдьмъ и произвелъ свои чудеса и исцѣленія въ Шенау съ помощью колдовства. Богъ знаетъ, кто научилъ старую вѣдьму, но она говорила какъ разъ то, что надо вашимъ противникамъ. На послѣднемъ шабашѣ вѣдьмъ она видѣла на площадкѣ у Бамберга огромнаго чернаго козла съ горящими глазами, прилетѣвшаго по воздуху отъ Гейдельберга; въ хвосту была привязана длинная метла, на которой сидѣли какъ разъ всѣ противники церковнаго устава: Пробъ съ женой, вы съ вашей бѣлокурою дочкой, Бсиландръ съ служанкой и Питопей съ пятью, худыми, какъ щепки, дочерьми. Она видѣла васъ и на Хольтерманѣ, у трехъ дубовъ, на пустынномъ Костенбаумѣ и Линсентейхѣ и вездѣ, гдѣ еще собираются черти! И даже въ послѣдній Ивановъ день она видѣла, какъ чортъ принялъ образъ козла и вы всѣ по очереди прыгали черезъ него.