-- И этимъ глупостямъ, -- сказалъ Эрастъ, печально покачивая головой,-- могли повѣрить эти господа!
-- Они такъ вѣрили, что только мученическая твердость молодаго іезуита могла васъ спасти. Этотъ человѣкъ герой. Протоколы, отъ чтенія которыхъ я васъ избавлю, напоминаютъ мартирологи. Я старикъ, но плакалъ, какъ дитя, читая, что претерпѣлъ этотъ страдалецъ. Въ то время, какъ ему жгли спину горящимъ спиртомъ и растягивали члены, онъ стоялъ на томъ, что колдунья передъ самою смертью отреклась отъ всего и призналась ему, что обвинила всѣхъ въ угоду этимъ господамъ. Онъ сообщилъ еще, что ночью приходилъ въ его комнату палачъ и привернулъ старой колдуньѣ голову къ шеѣ, чтобы сказать, что ее убилъ чортъ. Но онъ хорошо узналъ палача Ульриха и ясно слышалъ трескъ костей. Богословы были совершенно сбиты съ толку и хотѣли подвергнуть его еще болѣе ужаснымъ пыткамъ, но юристы вдругъ вспомнили порядокъ судопроизводства и объявили, что они превращаютъ пытки до полученія новыхъ показаній. Только теперь я узналъ положеніе дѣлъ. Конечно, я тотчасъ же отказалъ Гартману отъ мѣста, а Пигаветту приказалъ арестовать. Тѣлохранители нашли его въ его квартирѣ, гдѣ онъ укладывался, такъ какъ онъ уже догадался, что его пѣсенка спѣта. Но, по глупости, они позволили ему перемѣнить платье въ сосѣдней комнатѣ. Конечно, онъ больше не являлся и въ комнатѣ нашли тайный спускъ съ подъемною машиной, ведущей въ нижній этажъ, около воротъ. Вѣроятно, съ помощью этого спуска онъ выкидывалъ много штукъ; кромѣ того, нашли много другихъ аппаратовъ и магическія книги. Если его найдутъ, то пусть онъ остерегается костра. Недаромъ изувѣчилъ онъ мнѣ Лауренцано. Только бы найти его
-- Бѣдный юноша!-- вздохнулъ Эрастъ.
-- Именно о немъ-то я и хотѣлъ васъ спросить. Онъ все еще лежитъ въ башнѣ, потому что больничный докторъ, посланный мною, объявилъ, что его нельзя переносить. Вы великій мастеръ своего дѣла. Вы мнѣ весьма облегчили бы совѣсть, если бы поставили его снова на ноги; объ его дальнѣйшей судьбѣ ужь я позабочусь.
Эрастъ обѣщалъ и попросилъ у курфюрста разрѣшеніе его дочери перейти въ ея прежнюю комнату.
-- Это само собой разумѣется,-- отвѣтилъ курфюрстъ.-- Она чиста, невинна и свободна отъ преслѣдованія. Богословы говорили что-то о церковномъ покаяніи за ночное путешествіе на Хольтерманъ, но другіе думаютъ, что Лидія, подвергая себя опасности изъ любви къ отцу, заслушиваетъ только похвалы, а если молодой священникъ и вскружилъ ей на Одинъ день голову, то она болѣе чѣмъ достаточно наказана испытаннымъ страхомъ.
-- Но меня весьма успокоило бы, -- отвѣчалъ Эрастъ, -- если бы ваше высочество лично сказали судьямъ, чтобы Лидія не находилась подъ надзоромъ, какъ это обыкновенно случается послѣ такого несчастнаго обвиненія.
-- Я сдѣлаю это,-- сказалъ курфюрстъ.-- Ваше дитя будетъ такъ же свободно, какъ серна въ степи.
-- Благодарю, ваше высочество. Теперь только я могу вполнѣ радоваться своей свободѣ.
Вскорѣ послѣ этого отецъ съ дочерью вышли рука объ руку изъ темныхъ воротъ толстой башни на освѣщенный яркимъ солнцемъ дворъ новой постройки. Съ гордостью смотрѣла Лидія на творенія Феликса; взбѣжавъ въ свою комнату и увидя ее украшенной цвѣтами, она задала себѣ вопросъ, почему ея мысли такъ привязаны въ темницѣ заключеннаго. священника, въ то время, какъ доказательства любви Феликса слѣдовали за ней всюду, даже за стѣны толстой башни. Онъ даже,-- какъ шепнула ей въ одно посѣщеніе г-жа Беліеръ,-- рисковалъ своею юною жизнью для ея освобожденія. Ея холодный, равнодушный взоръ все еще покоился на букетѣ, когда она тихо спросила: