Паоло грустно покачалъ головой.
-- Даже если бы и такъ, то какъ могу я, обезчещенный, изуродованный живой мертвецъ, протянуть руку этому нѣжному созданію? Вѣдь, это было бы преступленіемъ!
Въ эту минуту къ нему склоняется молодая, бѣлокурая головка, свѣжія, горячія губки прикасаются къ его блѣднымъ устамъ.
-- Я хочу только ухаживать за этимъ больнымъ,-- прошепталъ нѣжный, дрожащій голосъ.
-- Лидія!-- вскричалъ Паоло въ восторгѣ.-- Ты дѣйствительно хочешь соединить твою счастливую жизнь съ жизнью калѣки?
-- Я сдѣлаю его такимъ же здоровымъ и веселымъ, какъ бѣлка въ вѣтвяхъ,-- весело засмѣялась Лидія. Лицо блѣднаго больнаго просіяло отъ блаженства. Феликсъ же возвратился въ свою комнату, повернулъ къ стѣнѣ мраморный бюстъ Клитіи и горячо принялся рисовать будущіе фасады г. Беліеръ.
-- Такъ ты дѣйствительно избрала спутникомъ твоей жизни паписта, иностранца?-- спросилъ Эрастъ, покачивая головой, когда на слѣдующее утро Лидія, опираясь на руку Паоло, объявила отцу свое рѣшеніе.
-- Его страна будетъ моею страной, его счастіе будетъ моимъ счастіемъ, -- отвѣтила Клитія съ такимъ внутреннимъ довольствомъ, что Эрастъ не сталъ противорѣчить.
-- Я не хотѣлъ смѣшивать дѣла этого свѣта съ дѣлами того,-- серьезно заговорилъ Паоло,-- иначе я сказалъ бы вамъ, что ее хочу возвращаться къ прежнему проклятію. Прежде я негодовалъ на вашу церковь, разрушившую алтари и опустошившую святыни; но у васъ одно преимущество передъ нами: у васъ нѣтъ рабовъ. Этотъ догматъ сегодня именно для меня не особенно важенъ. Каждый изъ насъ служилъ истинной вѣрѣ, но при теперешней расщепленности мнѣній и мыслей кто можетъ сказать, чья вѣра истинная? Ради истинной вѣры вы преслѣдовали баптистовъ и аріанъ? Кальвинисты преслѣдуютъ васъ, цвингдистовъ, лютеранъ, ненавидятъ всѣхъ жителей Пфальца. Я ненавидѣлъ баптистовъ, цвингдистовъ, лютеранъ и кальвинистовъ. Мы всѣ обагрили руки кровью ради прославленія Бога, сказавшаго: "не убій". Если мы будемъ такъ продолжать, то крики мучениковъ и кровь убитыхъ будутъ такъ же взывать къ небесамъ, какъ въ Нидерландахъ и Франціи, и каково это, можетъ судить только тотъ, кто испыталъ это на собственномъ тѣлѣ. Надо заглянуть въ глаза ужасной смерти, чтобы узнать, какъ мало въ насъ твердыхъ убѣжденій, за которыя мы могли бы умереть. Недавно въ тюрьмѣ я размышлялъ о томъ, кто же имѣетъ вѣрное откровеніе духа, что его ученіе отъ Бога, и гдѣ же въ этомъ морѣ заблужденія хоть одна твердая скала, къ которой можно причалить? Тогда мнѣ пришли въ голову слова еретика, до сихъ поръ презираемыя мною. Это сказалъ извѣстный вашъ баптистъ. "Духъ,-- говорилъ онъ однажды,-- не въ догматахъ и обрядахъ, а въ жизни. Только тамъ онъ является, такъ что его видятъ, чувствуютъ и слышатъ. Поэтому истинная вѣра та, которая исполняетъ волю Божію,-- а не измышляетъ догматы о невидимыхъ предметахъ, не человѣческихъ, а божескихъ". Тогда я зажалъ себѣ уши, чтобы не слышать этихъ словъ, но въ уединеніи тюрьмы они снова вспомнились мнѣ. Когда колдунья сказала, что она никогда не видала дьявола, изъ-за котораго мы ее сожгли, тогда я задумался, какъ часто за неизвѣстную вину мы дѣлаемъ извѣстную несправедливость Все наше заблужденіе оттого, что мы слишкомъ много думаемъ о Его славѣ и мало о Его заповѣдяхъ, слишкомъ много говоримъ о томъ свѣтѣ и мало объ этомъ, видимомъ. Забота о томъ неизвѣстномъ свѣтѣ заставила презирать этотъ. Чтобы на небѣ быть ангелами, мы на землѣ были хищными волками. Только размысливъ о словахъ еретика: "духъ не видимъ нигдѣ, кромѣ жизни", у меня съ глазъ какъ будто свалилась завѣса и я рѣшилъ ученіе о Богѣ предоставить Богу, а въ жизни поступать такъ, какъ Онъ вложилъ мнѣ въ сердце и какъ указано въ писаніи.
Отвѣта Эраста не послѣдовало, потому что вошелъ г. Беліеръ съ Ксиландромъ, пришедшимъ поздравить Эраста. Черезъ минуту показался и Феликсъ, менѣе веселый, чѣмъ прежде.