Она хотѣла идти, но, видя, что онъ все еще стоитъ около нея, она вѣжливо сказала:
-- Если вы хотите идти черезъ главныя ворота, то сестра-привратница должна доложить и спросить у игуменьи, можетъ ли она впустить мужчину. Это глупый обычай, но.онѣ продолжаютъ поступать, какъ будто здѣсь все еще монастырь, хоти ихъ воспитанницы ведутъ себя совсѣмъ не по-монастырски. Вы только что видѣли. Подождите лучше, я сейчасъ побѣгу впередъ черезъ главныя ворота и отопру вамъ эту дверь.
-- Благодарю васъ. Позвольте мнѣ только проводить васъ до воротъ.
Она колебалась; ей не хотѣлось, чтобы ее видѣли съ незнакомымъ мужчиной, что могло подать новый поводъ къ насмѣшкамъ пансіонеровъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ!-- отвѣчала она.-- Я покажу вамъ лучше скамейку у пруда, откуда видна эта дверь.
Но тутъ же быстро сообразила въ своей хорошенькой головкѣ, что надо объяснить непрошенному свидѣтелю сцену, имъ видѣнную, чтобы онъ не спросилъ потомъ объясненія у любимаго учителя или у игуменьи. Граціозно пошла она вдоль стѣны передъ молодымъ человѣкомъ, любующимся, какъ художникъ, ея гибкою, Стройною фигурой, плавною походкой и красивыми движеніями, полными естественной граціи. Увидавъ на дорогѣ сорванный цвѣтокъ, она со злостью раздавила его своею маленькою ножкой.
-- Что сдѣлала вамъ бѣдная влитія? За что вы ее раздавили?-- спросилъ художникъ Феликсъ добродушно.
"-- Вѣдь, вы видѣли, -- отвѣчала она, -- какъ обходятся со мной эти благородныя дѣвицы! Мнѣ тяжело здѣсь, потому что я одна не дворянка; мой отецъ совѣтникъ Эрастъ, или Либлеръ, какъ его часто называютъ прежнимъ именемъ эти аристократки.
А, мой высокій покровитель!-- сказалъ Феликсъ.
-- Вы знаете моего отца? О, какъ я рада! Не правда ли, онъ хорошій, добрый?-- отвѣчало милое дитя, а ея голубые глазки заблестѣли отъ радости и щечки покрылись румянцемъ.