Когда касаются тайны, которую человѣкъ хотѣлъ бы скрыть отъ самого себя, то результатъ получается сходный съ тѣмъ, что происходитъ отъ произнесенія магическаго слова сказки, уничтожающаго заколдованный сонъ спящей царевны. Это магическое слово, пробудившее Паоло, раздавшееся въ рѣзкомъ утреннемъ воздухѣ и при яркомъ свѣтѣ дня, въ этотъ злополучный день два раза достигло слуха молодаго священника. Еще больше, чѣмъ подобающее монахамъ равнодушіе къ родственникамъ, это было причиной, почему Паоло Лауренцано принялъ такъ холодно брата. Феликсу не было надобности передавать ему насмѣшки относительно его и прекрасной Лидіи. Какъ ученикъ коллегіи, пріученный держать на сторожѣ* слухъ и зрѣніе, Паоло слышалъ названіе "придорожникъ", когда утромъ направлялся домой; и такъ какъ онъ на самомъ дѣлѣ часто встрѣчалъ на дорогѣ бѣлокурую дѣвушку и обмѣнивался съ нею; ласковыми словами, то онъ тотчасъ же сообразилъ, въ чемъ дѣло, и отправился обратно лѣсомъ на деревенскую дорогу, не заходя на этотъ разъ домой. Напрасно старался онъ забыть ненавистное слово "придорожникъ". Ясно, что всѣ дѣти монастыря знаютъ, что произошло между нимъ и Лидіей и въ чемъ самъ онъ боялся сознаться. Братъ неосторожно въ первую же минуту коснулся тщательно скрываемой, имъ тайны; онъ холодно оттолкнулъ его руку, можетъ быть, потому, что она была единственная, имѣвшая право сдернуть покрывало. Одиноко стоялъ онъ на улицѣ, съ выраженіемъ унынія и горечи, и печально! смотрѣлъ на рѣку. Если бы онъ могъ ясно выразить свои мысли, то приблизительно онъ сказалъ бы себѣ нѣчто подобное:
-- Любезный магистръ Лауренцано, благочестивые отцы въ коллегіи учили тебя, что притворство есть орудіе, которымъ одинъ умный человѣкъ побѣждаетъ тысячу дураковъ. Но это орудіе обоюдоострое и часто ранитъ носящихъ его тайно при себѣ. Если бы ты открыто явился тѣмъ, что ты есть, священникомъ своей церкви, никогда бы это бѣлокурое дитя Германіи не взглянуло на тебя такимъ взоромъ и не похитило бы твоего сердца. Или если бы ты былъ тѣмъ, нѣмъ ты кажешься, проповѣдникомъ кальвинистовъ, завтра же ты могъ бы явиться къ ея отцу просить руки его дочери и не получилъ бы отказа. Бому же повредилъ ты больше всѣхъ своимъ притворствомъ? Себѣ, только себѣ. Но отчего же ты не положишь конца этимъ недомолвкамъ и неясностямъ?
Если бы онъ потрудился дать себѣ на это отвѣтъ, то онъ сказалъ бы:
-- Я, Паоло Лауренцано, primus omnium въ Венеціанской коллегіи, слишкомъ хорошъ для этихъ людей. Неужели для того трудился я день и ночь, отказывался отъ всѣхъ радостей молодости, чтобы пожертвовать всею своею будущностью этой хорошенькой дѣвочкѣ? Всякій священникъ послѣ посвященія получаетъ ореолъ святыхъ. О генеральствѣ, тіарѣ и мученическомъ вѣнцѣ твердили мнѣ... Такъ неужели я долженъ оставаться учителемъ этихъ неотесанныхъ медвѣжатъ въ ненавистномъ нѣмецкомъ городишкѣ? Даже тоска по голубомъ небѣ Италіи удержитъ меня отъ принятія вѣры, уничтожающей возможность вернуться на родину.
Такія мысли пробудили его изъ задумчивости, а свѣжій восточный вѣтеръ, дувшій ему на встрѣчу, придалъ бодрости.
-- Славнымъ побѣдителемъ я долженъ возвратиться въ Италію, а не погибнуть въ мрачномъ Оденвальдѣ. Что, если бы удалось мнѣ произвести здѣсь великій переворотъ? Если бы, подобно благородному архіепископу Борромео въ Белтлинѣ, удалось мнѣ обратить еретиковъ, и въ особенности женщинъ?
Эта мысль придала ему бодрости.
-- Ты долженъ дѣйствовать, а не мечтать! Долженъ приступомъ брать, а не выжидать. Прогонятъ они тебя, убьютъ,-- тѣмъ лучше. И чего бы стоила эта жизнь, если бы не было въ ней борьбы за счастье?
Онъ представлялъ себѣ, въ какую ярость придетъ неуклюжій нѣмецкій герцогъ, когда узнаетъ, что всѣ дочери его дворянъ обратились къ католической церкви. Онъ быстро соображалъ, какими средствами лучше всего достигнуть цѣли. Слѣдуетъ ввести въ монастырѣ "Exercitia" Лойолы; молитвами, созерцаніемъ и ясновидѣніемъ можно достигнуть болѣе блестящихъ результатовъ, чѣмъ нескончаемыми проповѣдями и зубреніемъ катехизиса. "Католическая вѣра должна распространяться католическими средствами, а не скучнѣйшими еретическими. Живѣе надо вести дѣло. Только штурмомъ можно взять крѣпость". Но съ кого начать? Съ старыхъ монахинь? Онѣ слишкомъ неприступны. Молодыя, одаренныя богатою фантазіей и воспріимчивостью, скорѣе увлекутся чистою Мадонной со св. Младенцемъ, а ихъ примѣръ увлечетъ остальныхъ. Быстро направился онъ къ монастырю, захвативъ въ своей комнатѣ маленькую книжечку, и приказалъ привратницѣ доложить настоятельницѣ. Пфальцграфиня, пожилая дама съ пріятными, нѣжными чертами, приняла его съ спокойнымъ радушіемъ, вошедшимъ у нея въ привычку, и спросила, что ему угодно. Привлекательное лицо ея носило отпечатокъ строгой монашеской жизни и хотя она принуждена была снять бѣлое монашеское покрывало, она держала голову все такъ же прямо, какъ будто тяжелыя бѣлыя складки ниспадали на ея плечи. Ея; холодныя манеры еще больше возбудили взволнованнаго молодаго человѣка. Горячій неаполитанецъ съ страстью высказалъ ей всѣ муки бездѣятельности. Тишь на морѣ опаснѣе шторма, говоритъ св. Игнатій. Не имѣть враговъ -- страшнѣе, чѣмъ имѣть ихъ много. Паоло не затѣмъ пришелъ сюда, чтобы совершать тайныя богослуженія въ полу-заброшенномъ монастырѣ и учить дѣтей греческимъ склоненіямъ. Онъ долженъ видѣть результаты или совсѣмъ оставитъ это мѣсто. "Уже нѣсколько недѣль,-- закончилъ онъ свою горячую рѣчь,-- какъ я излагаю католическіе догматы, проповѣдую монашество и превозношу безбрачіе. При каждомъ удобномъ случаѣ, какъ мнѣ предписано въ инструкціяхъ, я проповѣдую благодать св. мощей, почитаніе и поклоненіе святымъ, gилигримство къ св. мѣстамъ, воздержаніе, посты, отпущеніе грѣховъ, возжиганіе свѣчей, и толкую о другихъ предметахъ нашего благочестія и богопочитанія. Но что же вышло изъ этого? Ничего; все то же, что и прежде. Если вы не рѣшитесь принять болѣе дѣятельныхъ мѣръ, то я отказываюсь отъ борьбы. Этимъ путемъ мы не достигнетъ никакой цѣли". Пфальцграфиня спокойно и пристально смотрѣла на молодаго оратора, перебирая четки. Если бы юношеское возбужденіе и яркій румянецъ, разлившійся по блѣдному лицу Паоло, не шли такъ къ его прекраснымъ, словно выточеннымъ чертамъ, старая графиня холодно успокоила бы возбужденнаго оратора, потому что она была врагъ всякихъ волненій. Но къ этому красивому молодому человѣку она чувствовала материнскую симпатію, а изъ собственнаго опыта она знала, что если положиться на ожиданія, то можно прождать всю жизнь. На ея вопросъ, что собственно подразумѣваетъ онъ подъ болѣе дѣятельными мѣрами, магистръ положилъ передъ ней маленькую книжечку съ простымъ заглавіемъ: "Exercitia Spiritualia".
-- Католическую вѣру нельзя вводить протестантскими средствами, для этого необходимы и средства католическія, и вотъ испытанная на практикѣ дисциплина, которою нашъ славный генералъ, св. Игнатій, думаетъ скорѣе возвратить души св. церкви, чѣмъ проповѣдями и преподаваніемъ.