Въ невысокой комнатѣ; отдѣланной дубомъ, съ большими круглыми окнами, передъ открытымъ бюро, украшеннымъ великолѣпною мозаикой, стоялъ курфюрстъ Фридрихъ III, опираясь на кафельную печь грубой нѣмецкой работы съ историческими изображеніями отъ Адама до Карла V и Франца I. Пигаветта подобострастно поклонился и сказалъ:
-- Имѣю честь представить вашему высочеству молодаго художника, котораго вы изволили поручить мнѣ пригласить.
Низенькій, коренастый, полный господинъ сдѣлалъ нѣсколько шаговъ въ сторону молодаго человѣка. Добродушное, правдивое лицо съ свѣтлою бородкой, оживленное привлекательными голубыми глазами, свидѣтельствовало скорѣе о чистосердечіи, честности и искренности, чѣмъ о высотѣ умственныхъ способностей владѣтельнаго князя. У окна въ темномъ испанскомъ костюмѣ стоялъ Томасъ Либлеръ, но прозванію Эрастъ, лейбъ-медикъ, въ то время наиболѣе вліятельное лицо при дворѣ. Мѣстные богословы относились крайне недоброжелательно къ его вмѣшательству въ церковныя дѣла.
-- Я слышалъ о васъ много хорошаго, художникъ Лауренцано,-- ласково обратился курфюрстъ къ молодому человѣку, указывая на планы и счеты, разложенные передъ нимъ. Художникъ Коллинсъ считаетъ васъ вторымъ Микель-Анджело. Вы живописецъ, скульпторъ и. архитекторъ, а я не сомнѣваюсь въ томъ, что вы и поэтъ.
-- Кто желаетъ строить, ваше высочество,-- возразилъ итальянецъ на ломаномъ нѣмецкомъ языкѣ, вызвавшемъ улыбку на лицѣ курфюрста,-- тотъ долженъ знать и живопись, и ваяніе. Въ моемъ отечествѣ я бы не могъ быть архитекторомъ, если бы не зналъ эти оба искусства.
-- Хорошо сказано, молодой человѣкъ; вамъ представляется здѣсь случай приложить къ дѣлу ваши таланты. Когда я принялъ управленіе этою страной, казна была истощена; все золото ушло на великолѣпно начатыя постройки, не дававшія мнѣ покоя ни днемъ, ни ночью, такъ какъ я рѣшительно не зналъ, на какія средства ихъ окончить. Эти постройки были чистымъ несчастіемъ для страны. Вонъ, взгляните на тотъ дворъ. Жилища моихъ предковъ смотрятъ настоящими сараями передъ великолѣпными затѣями покойнаго пфальцграфа Оттейнриха. Захочетъ ли кто-нибудь жить въ замкѣ Рупрехта или во дворцѣ Людовика V, когда у него передъ глазами красуется этотъ волшебный замокъ?
Несмотря на выраженіе неудовольствія герцога, юноша съ нескрываемымъ восторгомъ любовался чудною картиной, представившейся его взорамъ. Яркіе солнечные лучи обливали своимъ свѣтомъ дворъ, похожій на Піацетту. На южной и западной сторонѣ виднѣлись разбросанныя въ безпорядкѣ, мрачныя, низкія крѣпостныя зданія, а на востокѣ высился замокъ Оттейнриха, освѣщенный заходящимъ солнцемъ, какъ чудесный сказочный дворецъ. На темномъ фонѣ голубаго неба его красныя стѣны казались раскаленными изнутри, а колонны, косяки, пилястры и статуи высѣченными изъ чудесныхъ благородныхъ камней, рубиновъ и яшмы.
-- Что за богатство матеріала!-- воскликнулъ восхищенный художникъ.
-- Этотъ заколдованный замокъ доставитъ столько же хлопотъ, сколько всякій неумѣстный подарокъ, -- сказалъ курфюрстъ.-- Однажды моя жена получила въ подарокъ отъ одного воеводы турецкій коверъ и занавѣсы и убрала ими свой будуаръ. Фрейлинамъ показалось, что они не идутъ къ старой обстановкѣ; тогда потребовались новые фландрскіе обои, новые столы и стулья,-- однимъ словомъ, ради новаго ковра, пришлось передѣлывать все заново. То же самое будетъ и съ этимъ замкомъ. Жена уже и теперь находитъ, что старая капелла мрачна и неуклюжа передъ новымъ зданіемъ. Вы, можетъ быть, доживете и до того, что мой сынъ, вмѣсто храма, гдѣ молились мои предки, воздвигнетъ языческій храмъ, украшенный фронтонами и куполами. Тогда дворецъ императора Рупрехта не будетъ имѣть значенія въ глазахъ внуковъ и уступитъ мѣсто новому зданію. Однимъ словомъ, это сооруженіе моего предшественника угрожаетъ самому существованію государства. Живя въ королевскомъ замкѣ, курфюрсты и ихъ жены возмечтаютъ о королевской коронѣ и принесутъ несчастіе и себѣ, и Пфальцу, потому что счастіе страны продолжается только до тѣхъ поръ, пока герцоги не зайдутъ слишкомъ далеко въ своихъ желаніяхъ. Потому-то я и ненавижу эту постройку. Если бы я былъ честнымъ человѣкомъ, я собственными руками сжегъ бы дотла это великолѣпное зданіе.
Съ насмѣшливою улыбкой слушалъ Пигаветта откровенныя изліянія нѣмецкаго герцога и спросилъ его съ легкимъ оттѣнкомъ ироніи: