-- Такъ задачей этого молодаго человѣка и будетъ разрушеніе новаго зданія?
-- Нѣтъ, -- отвѣчалъ курфюрстъ, сдвинувъ брови и строго взглянувъ на дерзкаго итальянца.-- Если мы будемъ жалѣть издержекъ, то никогда не кончимъ постройки. Люди понимающіе говорятъ, что изъ нея выйдетъ нѣчто великолѣпное, если работа продолжится съ такимъ же искусствомъ. Для этого рекомендовалъ мнѣ васъ художникъ Александръ Коллинсъ, такъ какъ самъ онъ обѣщалъ нашему всемилостивѣйшему императору не брать никакой другой работы до окончанія памятника императору Максу въ Инсбрукѣ. Вы работали подъ его руководствомъ и лучше всего исполните его планы.
-- За большую честь для себя почту, -- скромно отвѣтилъ художникъ, -- трудиться надъ постройкой, для которой, какъ я слышалъ, безсмертный Микель-Анджело рисовалъ фасады, а учитель мой Коллинсъ изготовилъ скульптурныя изображенія.
-- Да, да! Эти скульптурныя изображенія!-- произнесъ герцогъ, опускаясь въ кресло.-- Еще вчера поспорилъ я здѣсь съ моимъ добрымъ совѣтникомъ. Вонъ лежитъ записка церковнаго совѣта, обвиняющая меня въ томъ, что я терплю на собственной крышѣ идоловъ, а передъ окнами языческія изображенія планетъ. Такъ какъ черезъ васъ, г. Пигаветта, строгій Олевіанъ узналъ, что я хочу снова начать работы, то церковные совѣтники требуютъ уничтоженія этихъ языческихъ изображеній.
-- Молодцы!-- проворчалъ Пигаветта.
-- Дѣло въ томъ,-- сказалъ курфюрстъ,-- что великолѣпный мой предшественникъ приказалъ вынести изъ церкви памятникъ лишь потому, что діаконъ Клебицъ нашелъ мраморныя изображенія на немъ евангельскихъ мудрыхъ дѣвъ неприличными въ храмѣ Божіемъ. Я не хочу быть упрямѣе моего брата. Наши богословы,-- продолжалъ онъ, обращаясь къ художнику,-- отправились въ Іену для изобличенія заблужденій магистра Филиппа Меланхтона. Они вполнѣ справедливо осуждаютъ его за то, что онъ слишкомъ увлекается астрологіей, которую считаютъ языческимъ, іудейскимъ; а потому и грѣховнымъ знаніемъ. Уже Лютеръ и Кальвинъ упрекали въ этомъ магистра. Нашъ великій женевскій учитель вообще не терпитъ изображеній, и потому наши дворцовыя статуи вдвойнѣ ненавистны церковнымъ совѣтникамъ.
Феликсъ нетерпѣливо пожалъ плечами и рѣзкое возраженіе готово было сорваться съ языка горячаго неаполитанца.
-- Я не думаю, -- продолжалъ герцогъ успокоительно,-- что мы должны принять отсюда всѣ статуи. Боги и герои Ветхаго Завѣта въ нижнихъ нишахъ никому не мѣшаютъ; а языческій Геркулесъ стоитъ между героями Сампсономъ и царемъ Давидомъ такъ благочестиво и скромно, что я каждый день любуюсь имъ. Да онъ и подъ пару Сампсону, этому Геркулесу израильскаго народа. Надъ ними вы видите изображенія добродѣтелей. Сила, потрясающая колонны, правосудіе съ мечемъ и вѣсами, вѣра, любовь и надежда. Любовь -- высшая между ними, и потому стоитъ противъ, главнаго входа. Противъ нихъ ничего не можетъ имѣть даже строгій Олевіанъ. Но выше ихъ, въ третьемъ этажѣ, стоятъ чисто-языческія божества: Сатурнъ, пожирающій своихъ дѣтей, Марсъ, Венера, Меркурій и Діана, богиня луны; а на самомъ верху, тамъ, гдѣ живетъ мой медикъ Эрастъ съ дочкой, которая только что высовывала изъ окна свою хорошенькую бѣлокурую головку, стоитъ Юпитеръ и богъ солнца Сераписъ, въ блестящей коронѣ. Противъ нихъ-то и вооружились духовные мужи.
-- Я самъ,-- заговорилъ лейбъ-медикъ,-- не изъ приверженцевъ астрологіи и даже, какъ извѣстно вашему высочеству, написалъ противъ нея цѣлую книгу. Но меня возмущаетъ самый* способъ дѣйствія моихъ товарищей, церковныхъ совѣтниковъ. Они стараются отыскать даже съ помощью телескопа какой-нибудь соблазнъ во владѣніяхъ вашего высочества. Эти фигуры съ трудомъ можно различить простымъ глазомъ и ни одному доброму христіанину въ голову не придетъ, что онѣ изображаютъ солнце, мѣсяцъ и планеты, которымъ весмилостивѣйшій курфюрстъ приписывалъ счастіе и несчастіе людей и покровительству которыхъ онъ поручилъ свой домъ. Если бы не было извѣстно, что магистръ Филиппъ совѣтовалъ покойному курфюрсту при выборѣ фигуръ, то богословы и не подумали бы безпокоиться о нихъ. Эти невинныя изображенія они хотятъ принести въ жертву своей враждѣ въ магистру и похвастаться передъ собратіями въ Женевѣ и Шотландіи, что они повелѣваютъ даже вашему высочеству и своею религіозною властью распоряжаются даже въ герцогскомъ дворцѣ.
Художникъ Феликсъ, сочувственно слушая говорящаго, придвинулся, чтобы лучше разсмотрѣть хорошо знакомаго ему по имени ближайшаго совѣтника курфюрста. То былъ высокій, видный мужчина съ энергичнымъ, властнымъ взоромъ, но болѣе, чѣмъ некрасивый и изуродованный отъ рожденія; онъ былъ хромъ и его правая рука висѣла безъ движенія, какъ у мертваго. Особенно бросались въ глаза его совершенно свѣтлые волосы на темномъ лицѣ, дѣлавшіе его похожимъ на негра. Близкіе друзья называли его арабомъ, а многочисленные враги -- черномазымъ чортомъ.