-- Еще вопросъ, лучше ли быть туркомъ, или находиться при пфальцскомъ дворѣ подъ властью Олевіана и Фридриха Благочестиваго,-- проворчалъ Нейзеръ.
-- Толстякъ Нейзеръ,-- шутилъ Ксиландръ,-- готовъ промѣнять трехъ праотцевъ на бочку вина; подумайте, въ Турціи не дадутъ ни капли вина: у пророка былъ плохой желудокъ.
Канцлеръ поднялся; разговоръ показался ему слишкомъ тривіальнымъ, да, къ тому же, онъ уже достигъ своей цѣли: настроилъ противъ церковнаго управленія. Черезъ минуту вышли Эрастъ и оба профессора, затѣмъ священникъ Биллингъ.
Остались только оба брата итальянца, да немногія духовныя лица, выжидавшія, повидимому, ихъ ухода. Сильванъ спросилъ даже художника, не пойдетъ ли онъ провожать брата до монастыря при чудномъ лунномъ свѣтѣ. Но Паоло какъ будто рѣшилъ сегодня пересидѣть всѣхъ. Онъ спросилъ у Клауса еще стаканъ вина, и Феликсъ, обрадованный, что подольше увидитъ брата, охотно остался съ нимъ. Наконецъ, инспекторъ всталъ и пересѣлъ на другой конецъ стола, гдѣ его тотчасъ же окружили Су теръ, Нейзеръ и третій проповѣдникъ, называемый ими Веге, діакономъ изъ Лаутерна.
Въ то время, какъ Паоло разсказывалъ брату о своихъ занятіяхъ, инспекторъ вынулъ нѣсколько писемъ и въ полголоса обратился въ остальнымъ:
-- Я былъ въ Шпейерѣ. Каспаръ Бекхеръ, канцлеръ воеводы, дружески принялъ меня. Ему будетъ пріятно, если зрѣлые и опытные богословы поступятъ на службу семиградской церкви. Онъ думаетъ, что его единовѣрцы немного недовѣрчивы; они боятся, что прибывшіе туда нѣмцы причинятъ имъ столько же хлопотъ, сколько Пфальцу итальянцы, бельгійцы и французы. Поэтому намъ бы слѣдовало коротко и ясно отказаться отъ ученія о трехъ ѵпостасяхъ; иначе суперинтендентъ Давидисъ не согласится насъ принять.
-- Отказаться отъ Св. Троицы?-- сказалъ Веге.-- Это слишкомъ!
-- Я зналъ, -- смѣясь, сказалъ Сильванъ, -- что вы струсите и потому я достану вамъ каштаны изъ огня. Я уже написалъ маленькій трактатъ противъ ученія о св. Троицѣ и пошлю его Бландарату, лейбъ-медику воеводы. Прибавлю только, что и вы того же, мнѣнія, и, думаю, Давидисъ останется доволенъ. Вотъ бумага.
Веге взялъ протянутые ему листы и прочелъ ихъ.
-- Это, однако, уже черезъ-чуръ рѣшительно!-- сказалъ онъ, подозрительно посматривая на итальянца.