-- Чѣмъ рѣшительнѣе, тѣмъ лучше,-- отвѣчалъ Сильванъ.-- Посланникъ воеводы и наши друзья въ Трансильваніи должны убѣдиться, что мы серьезно относимся къ переходу, иначе мы не получимъ порядочныхъ мѣстъ. Я ухожу отсюда, потому что они оттерли меня на задній планъ и посадили мнѣ на носъ этихъ сѣверо германскихъ и французскихъ нищихъ. Нищенскій приходъ въ Трансильваніи не удовлетворитъ пеня. Я лучше бы остался тогда въ Лоденбургѣ. Нейзеръ, вы какого мнѣнія?
Тотъ поднялъ немного свою отяжелѣвшую отъ вина голову.
-- Опять суперинтендентъ, требующій признаній!-- воскликнулъ Нейзеръ.-- Неужели вся земля такъ переполнена этою дрянью, что никогда нельзя жить въ Клаузенбергѣ такъ, какъ хочется? Клаусъ правъ: лучше турки, чѣмъ суперинтенденты. Къ чорту Давидиса и Бландарата! Я иду къ туркамъ. Сегодня же напишу прошеніе султану Селиму. Покоя хочу я отъ этихъ кровопійцъ! Для того развѣ ухожу я изъ Пфальца, чтобы позволить мучить себя въ Клаузенбергѣ?
-- Да не кричите такъ,-- сказалъ Сильванъ,-- этотъ іезуитъ дѣлаетъ только видъ, что оживленно разговариваетъ съ братомъ; я отлично вижу, какъ онъ навострилъ уши. Этихъ людей я знаю съ Вюрцбурга.
-- Клаусъ!-- закричалъ Веге хриплымъ голосомъ,-- отчего у ословъ такія длинныя уши?
-- Потому что ихъ матери не надѣваютъ на нихъ маленькихъ чепчиковъ.
-- Невѣрно отгадалъ.
-- Чтобы они съ улицы могли слышать проповѣди, если г. проповѣдникъ не пускаетъ ихъ въ церковь.
-- Еще лучше,-- сказалъ Веге, злобно взглянувъ на итальянца,-- чтобы подслушивать.
-- Прочь, прочь отъ этой дряни!-- вскричалъ Нейзеръ.-- Нигдѣ нѣтъ покоя. Вездѣ подслушиваютъ, подсматривають, шпіонятъ, считаютъ у каждаго капли въ кружкѣ. Я хочу свободы!