Грустно и медленно спускался онъ съ горы, словно ожидая, что его догоняютъ, то останавливался, будто не желая подняться наверхъ и увидѣть Лидію. Когда онъ, наконецъ, опомнившись, рѣшительно повернулъ назадъ, то у моста встрѣтилъ ту, отъ которой хотѣлъ бѣжать. У Эраста были больные въ сосѣднемъ селѣ и Лидія пошла съ нимъ. Докторъ самъ дружески заговорилъ съ Паоло, Лидія же съ опущенною головой, но внимательно слушая, пошла впереди. Когда къ отцу подошелъ одинъ изъ его паціентовъ, то Лидіи пришлось идти съ Паоло. Онъ быстро мѣнялся въ лицѣ и не рѣшался заговорить. Чтобы прервать тягостное молчаніе, Лидія похвалила свѣтлыя воды Некара.
-- Некаръ сталъ моимъ другомъ,-- сказалъ Паоло,-- съ тѣхъ поръ, какъ я живу въ монастырѣ, -- другомъ, о настроеніи котораго я ежедневно освѣдомляюсь. Когда во время безсонницы цѣлую ночь я слышу его неспокойныя жалобы и потомъ въ пасмурное утро вижу его грознымъ и бурнымъ, а гору, висящую надъ нимъ, какъ мрачную тѣнь, мнѣ кажется, что я долженъ его утѣшить. А иногда онъ журчитъ такъ привѣтливо, блеститъ тысячью разноцвѣтно сіяющими огнями и переливами, какъ смѣхъ ребенка! Зимой онъ страшно бурлитъ и отъ него поднимается паръ, какъ отъ кипятка, потому что в о ды его теплѣе морознаго воздуха. Сегодня онъ прозраченъ и чистъ, какъ юноша съ чистою совѣстью, но я видѣлъ его и другимъ, -- прибавилъ священникъ тихимъ, дрожащимъ голосомъ,-- мрачнымъ отъ грозныхъ бурь и непогодъ и краснымъ отъ стыда за то, что онъ сдѣлалъ.
При этомъ Паоло украдкой взглянулъ на дѣвушку, но тоттотчасъ же снова опустилъ глаза. Начало его рѣчи возбудило въ Лидіи симпатію, но это открытое признаніе своего проступка совершенно смутило ее.
"Какъ онъ долженъ быть несчастливъ,-- подумала она,-- если мнѣ признается".
И вся ея сострадательная душа высказалась въ большихъ дѣтски-невинныхъ глазахъ, ласково устремленныхъ на него. Приближеніе отца положило конецъ дальнѣйшимъ объясненіямъ. Они простились, такъ какъ Эрасту надо было идти въ Нейенгеймъ, а Паоло въ монастырь. Этою первою встрѣчей съ прежнимъ учителемъ и спокойнымъ разговоромъ было изглажено тяжелое воспоминаніе. Прощаясь, Лидія машинально, будто такъ и слѣдовало, протянула руку человѣку, смущенія котораго она не могла выносить. Паоло узналъ, что аккуратный докторъ ежедневно въ этотъ часъ отправляется къ больнымъ и съ тѣхъ поръ ихъ встрѣчи стали часто повторяться. Эрастъ любилъ говорить объ Италіи, Паоло съ большимъ одушевленіемъ разсказывалъ про свою чудную родину. Онъ умѣлъ внимательно и почтительно выслушивать свою старшаго собесѣдника. Когда Лидія увидѣла, какъ отецъ высоко цѣнитъ Паоло, она быстро противъ воли поддалась прежнему обаянію. Къ ней возвратились надежды. Если и правду говорила добрая игуменья, что онъ ревностный католикъ, то почему бы ему не отказаться отъ тайнаго общества іезуитовъ, почему бы не сдѣлаться свободнымъ человѣкомъ и не попросить ея руки у отца, въ которой тотъ, навѣрное, не отказалъ бы. Теперь это случается чуть не ежедневно. Неужели она менѣе другихъ достойна того, чтобы мужчина принесъ для нея жертву? Любовь, всему вѣрящая и на все надѣющаяся, говорила ей, что онъ рѣшится покончить съ прежнимъ и будетъ принадлежать ей одной. Однажды вечеромъ онъ встрѣтился съ ними, и когда отецъ вошелъ въ домъ больнаго, Лидія въ первый разъ осталась наединѣ съ магистромъ. Онъ взялъ ея руку и спросилъ:
-- Простили ли вы мнѣ, Лидія?
Ее снова охватило чувство, являющееся всегда въ его присутствіи, замираніе сердца, безсиліе собственной воли, непонятный страхъ, вынуждающій дѣлать противъ воли то, что онъ велитъ, какое-то блаженное мученіе.
Онъ обвилъ рукой ея станъ и страстно цѣловалъ, цѣловалъ безъ конца. Не было ни объясненій, ни просьбъ, ни словъ, только поцѣлуи, жгучіе поцѣлуи. Она стояла, дрожа и не сопротивляясь. Но сердце ея не испытывало уже того блаженства, какъ въ первый разъ. Тогда онъ привлекъ ее къ себѣ нѣжно, какъ ангелъ Божій; теперь объятія его были порывисты и страстны, его глаза тревожно бѣгали по сторонамъ, смотря одни ли они, а когда онъ услыхалъ шаги Эраста, то быстро отскочилъ въ сторону, сорвалъ нѣсколько цвѣтковъ, воткнулъ себѣ въ шляпу и еще издали, раньше чѣмъ возвращающійся докторъ подошелъ къ своей взволнованной дочери, началъ съ нимъ разговоръ о его больныхъ. Тутъ только возвратилось къ Лидіи сознаніе. Ея дѣвическая гордость была оскорблена дерзкимъ поступкомъ священника. Его поцѣлуи горѣли пятнами на ея пылающемъ лицѣ. Когда они проходили мимо крестьянскаго двора, гдѣ изъ колодца текла чистая, свѣжая вода, Лидію потянуло войти туда, смыть это нечистое прикосновеніе. Недовольная и сконфуженная, шла она впереди, придумывая, какимъ образомъ заставить Паоло высказать его истинныя намѣренія. Въ это время случилось обстоятельство, освѣтившее ей пропасть, надъ которой она блуждала.
На улицѣ, ведущей къ Ладенбургу, поднялось облако пыли, поднятой толпою всадниковъ, сопровождающихъ телѣгу съ двумя арестантами. Одинъ изъ нихъ приподнялся и закричалъ Эрасту:
-- Другъ, заступись за насъ у курфюрста!... Мы хотѣли только переселиться.