"Какъ онъ похожъ на него",-- думала она.
-- А что скажете объ этомъ вы, барышня?-- вѣжливо спросилъ Феликсъ.
-- Одно не исключаетъ другаго. Слово Божіе остается вѣчно и когда люди утвердятся въ немъ, то, можетъ быть, увидятъ опять картины, услышатъ хорошее пѣніе и органы.
-- Настоящій судъ женщины,-- засмѣялся Феликсъ,-- или, лучше сказать, Соломоновъ судъ.
-- Нѣтъ, г. художникъ. Мудрый Соломонъ былъ мужчина и потому присудилъ разрѣзать ребенка. Королева же Савская сказала бы: "вы обѣ должны вмѣстѣ заботиться о ребенкѣ", и для свѣта это было бы много лучше.
-- Посмотрите, какъ умны дѣвушки въ Пфальцѣ,-- сказалъ Эрастъ, смѣясь, и протянулъ Феликсу руку.
Клитія была въ восторгѣ, что ей удалось такъ хорошо отвѣтить и, весело напѣвая, она побѣжала по лѣстницѣ къ главному входу въ замокъ.
Глава X.
Магистръ Паоло, конечно, замѣтилъ за вечерней свою любимую ученицу, и въ то время, какъ рѣчь его плавно текла по привычному пути, его мысли были далеки отъ вѣчныхъ мукъ ада, описываемыхъ имъ. Когда онъ заставлялъ птичку пробивать клювомъ стальную гору, онъ думалъ: "она простила тебя", и въ то время, какъ слушатели вычисляли тысячи лѣтъ, онъ говорилъ себѣ: "она не отвернулась отъ тебя". Когда послѣ проповѣди онъ увидѣлъ въ окно дѣвушку, оживленно разговаривавшую съ отцомъ и его братомъ на дворѣ, онъ дорого бы далъ, чтобы имѣть возможность подойти къ нимъ, но глубокій стыдъ за случившееся удержалъ его, и онъ прошелъ черезъ галлерею замка на городскую дорогу.
Primus omnium Венеціанской коллегіи чувствовалъ себя очень неловко подъ холодными взглядами пфальцграфини-игуменьи, и и въ немъ просыпалось чувство, подобное тому, какое онъ испытывалъ, когда его уличали въ іезуитской школѣ въ грубой ошибкѣ противъ латинской грамматики. Въ немъ сказывался горячій, страстный неаполитанецъ. Часто встрѣчали его въ лѣсу, сильно возбужденнымъ, жестикулирующимъ, говорящимъ безсвязныя рѣчи. Но онъ упрекалъ себя лишь въ томъ, что поступилъ глупо, а не подло; когда онъ сдѣлалъ въ гостиницѣ "Оленя" открытіе замышляемаго проповѣдниками отступничества, негодованіе противъ богохульниковъ изгладило въ немъ воспоминаніе о собственномъ нравственномъ паденіи. Мысль о позорномъ заговорѣ аріанъ совершенно поглотила его на нѣсколько дней. Съ Лидіей, какъ онъ думалъ, было уже все покончено; и вдругъ безразсудное дитя само явилось на его пути.