-- Молчи, попка!-- крикнула она на птицу, только что замѣченную Лидіей.
Лидія испуганно схватила за руку госпожу Беліеръ.
-- Это сверхъестественно,-- говорила она, дрожа.-- Птица права. О, какъ мнѣ страшно!
-- Будьте благоразумны, дитя. Нашего архитектора зовутъ Лауренцано, а такъ какъ ежедневно докладываютъ о его приходѣ по дѣламъ новой постройки, начатой моимъ мужемъ, то попугай и заучилъ его имя.
-- Нѣтъ, нѣтъ, -- говорила Лидія, дрожа, -- это отъ нечистаго
-- Но я увѣряю васъ, что онъ ежедневно разъ двадцать повторяетъ это имя. Онъ всегда хвалится новымъ знаніемъ. Да и какое отношеніе можетъ имѣть добродушный архитекторъ къ этому возмущенію? Или вы, можетъ быть, думаете на священника?
Лидія молчала и грустно опустила глаза. Тогда разгорѣлось любопытство француженки, или, какъ она говорила, ея материнское участіе.
-- Почему думаете вы дурно о магистрѣ Лауренцано?-- спросила она, пристально смотря своими ласковыми черными глазами на дѣвушку.
-- Онъ дурно поступилъ со мной,-- прошептала Лидія, и ей казалось, что у нея на лицѣ болятъ тѣ мѣста, которыя за часъ передъ этимъ онъ цѣловалъ.
Эти слова невольно сорвались съ губъ взволнованной дѣвушки и теперь уже поздно было отступать. Привѣтливая хозяйка спрашивала и приставала до тѣхъ поръ, пока Лидія, наконецъ, не призналась ей во всемъ. Маленькая, живая француженка со злости топнула ногой.