-- Можете ли вы сказать, г. совѣтникъ, что это значитъ? Три священника арестованы, одинъ бѣжалъ, народъ раздраженъ противъ иностранцевъ, по всѣмъ улицамъ верховые и повсюду обыски...-- оживленно говорилъ французъ.
Жена его нѣжно привлекла Лидію къ окну.
-- Посмотрите на это волненіе, милое дитя,-- сказала она.-- Видѣли ли вы когда-нибудь Гейдельбергъ въ такомъ возбужденіи?
-- Я хотѣлъ у васъ узнать, г. Беліеръ,-- отвѣчалъ Эрастъ.-- Пойдемте въ гостиницу "Оленя", тамъ, навѣрное, все извѣстно.
-- Я не посѣщаю гостиницъ, -- сказалъ Беліеръ съ почтительнымъ, но рѣшительнымъ движеніемъ.
-- Ну, такъ я возьму грѣхъ на себя,-- засмѣялся Эрастъ.-- Поберегите мою дочь, я скоро возвращусь.
Въ то время, какъ г. Беліеръ провожалъ совѣтника внизъ и затѣмъ прошелъ въ свой кабинетъ, Лидія сидѣла у окна съ веселою француженкой. Ей было тяжело и хотѣлось бы остаться одной, чтобы выплакаться. Во всемъ виноватъ онъ одинъ, этотъ ужасный человѣкъ, который хотѣлъ и ее погубить и противъ котораго она чувствовала себя беззащитной.
-- И кто только виновникъ всѣхъ этихъ несчастій?-- со вздохомъ сказала г-жа Беліеръ.
-- Лауренцано, -- закричалъ рѣзкій голосъ, -- filou Лауренцано!
Лидія страшно поблѣднѣла и испуганно оглянулась. Госпожа Беліеръ засмѣялась.