-- Еще лучше,-- продолжалъ Беліеръ,-- Онъ предлагаетъ себя въ личные совѣтники султану: "Если нужно будетъ вашему величеству узнать подробности о положеніи христіанъ, я съ Божьей помощью сообщу все вамъ на словахъ". За это смертью казнить слѣдуетъ безъ всякаго милосердія, -- сказалъ французъ и, сложивъ листъ, отдалъ его обратно Эрасту.
-- Я не могу скрыть отъ васъ, другъ мой,-- заговорилъ онъ взволнованно, видя, что Эрастъ молчитъ,-- что я отношусь къ подобному богохульству не менѣе строго, чѣмъ Кальвинъ. Нельзя наказывать смертью за воровство, грабежъ, убійство и оставлять безнаказанной хулу на имя Божіе. Священникъ, противупоставляющій слову Божію алкоранъ сатаны, долженъ быть казненъ.
Эрастъ пожалъ плечами.
-- Все-таки, грустно,-- сказалъ онъ,-- когда бредъ пьяницы наказывается смертью. Вѣдь, у этого несчастнаго жена и куча дѣтей. Много еще невинныхъ пострадаетъ за него. Приверженцы Урсина въ восторгѣ; имъ какъ нельзя болѣе на руку эта исторія. Они уже въ трубы трубятъ, что всѣ противники "женевскаго устава" и поповской полиціи сторонники аріанъ.
Отъ него самого и отъ Ксиландра, разсказывалъ онъ дальше, замѣтно уже всѣ сторонились въ гостиницѣ "Оленя". Лучшіе друзья испуганно спрашивали, правда ли, что они часто бывали у Сильвана въ Ладенбургѣ. Олевіанъ и его приверженцы стараются всѣхъ вооружить противъ него, Ксиландра и Проба. Такъ,
Урсинъ высказалъ передъ студентами, а Олевіанъ передъ паствой, что пойманные были только "застрѣльщиками сатаны", а военачальники еще скрываются.
-- Едва намъ удалось установить церковный миръ,-- закончилъ со вздохомъ Эрастъ, -- какъ снова разгорается пагубная борьба.
-- Никто, знающій васъ,-- сказалъ Беліеръ съ чувствомъ,-- не повѣритъ вашимъ врагамъ, будто вы имѣли что-нибудь общее съ компаніей богохульниковъ. Вашей борьбы противъ церковнаго управленія я не одобряю. Церковь безъ управленія въ моихъ глазахъ не церковь и не тѣло Христово. Но я знаю, что вы возстаете только противъ властолюбія людей, а не противъ стремленія поучать и исправить паству.
Эрастъ подалъ ему руку.
-- Благодарю васъ, благородный другъ, -- сказалъ онъ съ чувствомъ.-- Въ Женевѣ и Шотландіи, гдѣ не было главы евангелическаго ученія, богословы заслужили благодарность за то, что взяли на себя охраненіе порядка. Здѣсь этого не нужно. У насъ нѣтъ борьбы ни противъ Маріи Стюартъ, ни противъ Гизовъ- за то у насъ есть христіанское, евангелическое начальство. Олевіанъ и Урсинъ не хотятъ управлять народомъ, стоя среди него, какъ великіе пророки Шотландіи и Франціи:, они изъ-за зеленаго стола хотятъ разыгрывать роль Кальвина и Кнокса. А это не годится. Они чужіе въ нашей странѣ и за нихъ не найдется и сотни людей.