— Ты опять есть? Ну, получай!
Кок поставил перед Егоркой бачок с жидким компотом, в котором почему-то плавала спичка, и стал так громко сморкаться, что вороны, дежурившие у камбуза, присели от страха и разлетелись в разные стороны.
Но Егорка даже и носа не сунул в бачок, а посмотрел на кока мутными глазками и лёг, тяжело вздохнув.
Губы у кока вздрогнули. Он ещё раз высморкался, да так оглушительно, что последняя храбрая ворона, хрипло крякнув, отлетела шагов за сто.
— И ты горе чуешь? — сказал кок сдавленным голосом. — Ах ты, милый Егорка! Ну, уж я тебя сейчас угощу!
Между Прочим опростал бачок, потом вылил в него банку сгущённого молока, всыпал туда же три горсти сладчайшего чернослива без косточек и всё это щедро посыпал сахаром. Егорка понюхал и не стерпел.
— Так, так! — обрадовался кок. — Жми, дави, Егорка, наш подводный аппетит, пока шапка не слетит!
Егорка послушался и заработал на полную скорость. Как всегда, неизвестно откуда прибежал Фордик. Он тоненько тявкнул, покрутил хвостиком и деликатно сунул нос в бачок. Егорка отодвинулся, хоть и зарычал для порядка.
Между Прочим уселся на ступеньках и всё ворчал на пыль, летевшую в глаза, хоть никакой пыли не было и в помине. Он без конца сморкался в свой платок, похожий на простыню.