Оба полицейские взвели курки, осторожно распахнули дверь и почти тотчас же до слуха Али -- Селяма долетели отчаянные ругательства, крики. А еще минутой позже стражники вывели оттуда связанного фокусника, мычащего что -- то несуразное, ибо рот его был крепко заткнут потрепанной скуфейкой неизвестно куда исчезнувшего странника.
-- Пресвятая заступница! -- еще раз пробормотал окончательно перепившийся и перепуганный факир Али -- Селям, -- Да разве я не говорил, что лучше уйти от всякой мирской греховности и постричься в иноки!
У ЛБОВА
Преследуемый сбежавшимися на выстрелы полицейскими и, убедившись в том, что со своим опустевшим револьвером он ничем не может помочь захваченному товарищу, Алексей Давыдов бросился бежать в лес.
Прошло не менее часа до того, как он остановился и сел передохнуть на душистую траву укромной лесной лощины.
"Эх, Петька, Петька! -- подумал он, опуская голову. -- И ничего еще не сделал, а пропал уже ни за что!"
Долго сидел Давыдов раздумывая, что делать и куда сейчас направиться. Потом встал, спустился к ручью, набрал холодной воды, смочил ею разгоряченную голову и, направляясь в сторону полотна железной дороги, проговорил вслух:
-- Конечно, дело ясное! Уйду к Лбову, а там дальше видно будет!
Через несколько дней он был уже в Перми и там зашел на квартиру одного из знакомых рабочих, деповского слесаря, и попросил его указать кого-нибудь из мотовилихинцев, чтобы тот проводил его к Лбову. Но товарищ Давыдова в ответ только покачал головой:
-- Нет! Это дело неладное! В Мотовилихе сейчас жандармы на каждом углу и провокатор на провокаторе верхом сидит! И ты враз можешь влипнуть!